Набери мой номер ночью

Глаза закрывались сами собой от пронзительного удовольствия, а когда они закрывались, то резкое движение внутри вызывало ощутимые спазмы.

— Семь…

— Ага, семь, — больше всего уничтожал его голос, ненормально спокойный для такой ситуации. — Другие варианты будут?

— Кир… я сейчас… сейчас не могу сосредоточиться…

— Почему? Я же могу. Или, по-твоему, я сейчас не испытываю удовольствия?

— Потому что ты возбуждаешься от контроля!

— А ты?

— А я ничего не контролирую, когда возбуждаюсь…

— Ого! Вот это признание. Сама его суть заметила?

И новый, пронзительный толчок, от которого все тело прошило спазмами — еще не оргазм, но я отчаянно хотела двигаться в этом направлении:

— Восемь… — я уже вообще не понимала, что говорю, лишь бы не останавливался.

Он резко выдохнул — быть может, был разочарован. Или наоборот, разрешил себе сорваться с цепи. И начал входить быстро, жестко. Подхватил меня под колено и приподнял его вверх. Это для меня оказалось слишком, но я зачем-то — просто по какой-то запрограммированной инерции — вспомнила и о другом условии:

— Можно я?.. Я близко к…

И меня скрутило до окончания фразы.

Кир тут же отстранился — он просто смотрел, как меня корежит под ним от нестерпимого удовольствия. И через несколько секунд подхватил меня за голову, усаживая. Заговорил мягко, успокоительно:

— Ничего, Маш, этому научишься. Рот открой.

Он водил рукой по члену прямо перед моим лицом. Я кое-как открыла затуманенные глаза. Сейчас он кончит мне на лицо, но я в таком состоянии, что пусть делает что хочет — умоюсь, не сахарная…

— Рот открой! — рявкнул, выдергивая из тумана.

Сперма попала мне на язык и подбородок. Неприятная, странная на вкус.

Но тут же возле моего лица показалось его, а тон снова прозвучал ласково:

— Проглоти. Сможешь? Проглоти и открой снова — покажи мне.

Я смогла. Этот демон просто делает из меня ту, которой я никогда не была. И почему-то сразу после этой извращенной демонстрации он наклонился и прижался губами к моим. Потом бережно уложил на постель, давая отдохнуть. Произнес, глядя в потолок:

— Хм… А кстати, миссионерская поза не так уж скучна. Никогда не замечал.

Я бы усмехнулась, если бы нашлись силы. Но почему-то очень хотелось задать вопрос — он всплыл откуда-то из недр изможденного тела и прозвучал, удивив меня саму:

— Кир, а ты однолюб?

— Что? — он скосил на меня взгляд.

— А это здесь при чем? Слушай, если хочешь еще подремать — лежи. А я пойду в душ схожу и закажу нам обед. Я уже говорил, что не умею готовить?

— Говорил…

Я действительно еще долго валялась в его постели, то засыпая, то просыпаясь. Он вышел, тихо прикрыв дверь, и все это время меня не тревожил. Зачем я вообще о таком спрашивала? Глупость какая-то.