Наследие

Был один инцидент, на время всколыхнувший Максель: в пьяной драке один из молодых «христоверов» убил Руса, что послужило причиной волнений. Русы в течение суток, пока я не казнил нескольких зачинщиков, устроили погромы, успев сжечь более трех десятков домов и убив несколько семей, принадлежащих к сатанистам. Десятилетия церковного гнета вылились «христоверам» бумерангом, но такое нельзя было прощать даже своим. Демонстративная казнь троих зачинщиков погромов быстро охладила воинственный пыл остальных. Именно тогда я издал Максельский Эдикт, провозглашавший свободу вероисповедования. По Эдикту представители любых конфессий признавались равноправными, преследование и ущемление прав любых меньшинств каралось смертной казнью.

Самым большим достижением за прошедшие три года явилось то, что общими усилиями Русов и Дойчей стал функционировать нормальный университет. Белояра, успевшая родить двоих сыновей Малу, скрупулезно и кропотливо переписала содержимое тех книг, что мы обнаружили в Регенсбурге. Высшее учебное заведение решили расположить в Берлине, отведя под него новое здание, что строил Терс, запланировав перебраться из своего старого дворца. Выбор места был обусловлен тем, что это — общий проект Русов и Дойчей, а Берлин находился практически на стыке двух наших культур.

После того, как Лайтфут и Лерниц из Регенсбурга, ставший преподавателем в университете, изобрели капсюль, вопрос боеприпасов для огнестрельного оружия перестал быть актуальным. Капсюли «ЛЛ», названные так в честь Лерница и Лайтфута, часто допускали осечки, но изобретатели обещали устранить эту проблему.

Язык Русов обогащался словами из языка Дойчей и наоборот.

Картофель, ставший второй основной культурой после ячменя, быстро завоевал свои места на участках у крестьян. Теплый климат и неприхотливость этой культуры позволила получать в окрестностях Портбоу и южнее по два урожая в год.

Наступили такие тучные годы, что я встревожился, как бы мы все не пошли по пути Торхепа, превратившего свою жизнь в процесс поглощения еды.

За три года семьями обзавелись Бер, Тиландер, Лайтфут и братья Богдана. Только сам старший Лутов упрямо отказывался связывать свою жизнь с женщиной. Вместе с Санчо мы снова навестили охотника Зипа и его дочь Лу, радостно продемонстрировавшую сына. Малыш был крупный, жрал постоянно — никаких сомнений в отцовстве быть не могло. Во второй приезд Санчо остался в избушке Зипа на трое суток, молодая мамаша должна была утолить сексуальный голод. Пока неандерталец развлекался, мы с Зипом, Богданом и Бером предприняли новый поход в горы с целью обнаружить проход на земли Ганса. Проход нашелся, но его преодолеть в зимнее время представлялось опасным.