Наследие аристократки

Медсестра сказала, что Фиона недавно проснулась, так что сейчас хороший момент для визита. И добавила, что вчера к ней приезжали дети, но сегодня никого не было, и Фиона с радостью с ней пообщается. Валери поблагодарила медсестру и пошла в комнату бывшей няни.

Заглянув внутрь, она увидела очень худую старушку с морщинистым лицом, лежащую в кровати под ярким самодельным пледом. Волосы Фионы поредели и побелели, но голубые глаза оставались ясными. Она пристально посмотрела на посетительницу и спросила с улыбкой:

– Что стоишь там, как статуя? Заходи. – Фиона сразу поняла, кто к ней пришел.

– Привет, Фиона. Я боялась, что ты меня не узнаешь, – принялась объяснять Валери, но старушка рассмеялась.

– Это почему же? Ты почти не изменилась, только светлые волосы побелели. Как поживает твой сын? – Она помнила Филиппа, а значит, ее разум был ясным. Сыну очень понравилась Фиона, она рассказывала ему множество историй о детстве матери, которые смешили его, а Валери трогали почти до слез.

– Он вырос, – ответила она. – Стал очень хорошим мужчиной.

– Мальчиком он тоже был отличным.

Фиона указала на кресло, и Валери села, не зная, с чего начать.

Все-таки они давно не виделись.

– Долго же ты ко мне добиралась. Я ждала тебя все эти годы, – загадочным тоном произнесла Фиона. – Думала, что, может быть, после нашего последнего разговора ты навестишь меня и задашь кое-какие вопросы. Но этого не случилось. Что привело тебя сейчас? – Она выжидательно смотрела на Валери.

– Случилось кое-что странное. Может, это ничего и не значит, но оно мучает меня. Мой сын по работе имел дело с банковской ячейкой, владелицу которой до замужества звали Маргерита Пирсон – точно так же, как мою старшую сестру, которая умерла.

Вряд ли мы с ней родственницы, но в той ячейке были фотографии – не только этой Маргериты, но еще и маленькой девочки… – Валери замолчала, а Фиона продолжала пристально на нее смотреть. – Винни говорит, я сошла с ума, – продолжила Валери, – и, может быть, она права. Я подумала, что ты развеешь мои сомнения. – С этими словами Валери вынула из сумки фотографии. – В последние дни мне приходят очень странные мысли. Ладно, может, владелица ячейки никак с нами не связана. Но у нас нет ни одной фотографии старшей сестры. Мама их все уничтожила. Мы с Винни не знаем, как она выглядела.

Она передала фотографии Фионе. Та надела очки и, кивая, стала внимательно изучать каждую из них. Валери смотрела на няню, затаив дыхание. От волнения у нее дрожали руки. Через минуту могло случиться что-то очень плохое – или, наоборот, очень хорошее, что подарит ей свободу от семьи, которая никогда ее не принимала. Всю жизнь Валери чувствовала себя обязанной им, должна была уважать тех, кто ее едва мог терпеть.