Одиночка. Трилогия (ЛП)

Снова воцарилась абсолютная тишина. На снегу играли красноватые блики пожарища. Набрав в легкие побольше воздуха и выставив вперед фонарик и пистолет, я отошел от стены и заглянул в подъезд. На меня смотрело дуло винтовки.

— Пожалуйста, не стреляйте!

35

— Джесс?

— Калеб! — радостно заорал я. — Убери винтовку.

Он послушался, и я направил фонарик в вестибюль. Кроме нас — никого. В куртке нараспашку, с заплаканным лицом, он с силой пнул кофейный столик, затем стал бить прикладом по стенным панелям, проламывая пластик. Я решил не останавливать его: пусть выпустит пар, пусть разрядится.

— Калеб…

Калеб, лупивший кулаками по обшивке, попал по деревянной планке и, вскрикнув от внезапной боли, сполз спиной по стене. Он сидел на корточках, спрятав голову в коленях, и рыдал в голос. Я смотрел на него и не знал, что делать. Дверь была открыта, и я постоянно оглядывался на темную улицу.

— Их нет, их нет! — повторял Калеб. Наконец, он перестал плакать, встал, поднял винтовку и вышел на улицу. Я последовал за ним.

— Калеб, друг, мне очень жаль, — сказал я.

Он не ответил, только закашлялся и зашмыгал носом.

Я дернул вверх молнию на куртке и поспешил за ним. Он направлялся к горящему зданию на углу. Лишь бы те безвредные несчастные охотники успели оттуда уйти! Надо было как–то отвлечь Калеба, направить его гнев на что–то другое. Я прекрасно знал, что пережив подобную потерю, меняешься навсегда.

— Калеб, послушай, — сказал я, крепко взяв его на плечо.

Он вырвался резким движением.

— Помощь? Чем я тебе помогу? Я даже родителям не сумел помочь!

— Калеб…

Он развернулся ко мне и толкнул меня в грудь.

— Это ты! Ты заставил меня! — орал Калеб, глядя мне в глаза, — Лучше бы я не знал, не видел, что с ними случилось! Зачем ты заставил меня!

Моего друга терзала, рвала на части злоба.

— Тебе нужно было туда сходить.

— На хрена?!

— Рано или поздно ты бы узнал. Ведь это твой город и нельзя делать вид, что все как раньше.

— А ты думаешь, я не понимал, что случилось? — спросил Калеб немного спокойнее и сделал пару шагов от меня.

Я сел прямо на снег. Посмотрел на залитое лунным светом лицо товарища и сказал:

— Сейчас тяжело и будет еще тяжелее, но потом станет легче.

Калеб молчал.

— Случилась самая настоящая трагедия. Мне тоже тяжело, но я могу только представить, что чувствуешь ты. Сейчас очень многое зависит от твоего решения. Решать только тебе, но я прошу, останься с нами, ты нам нужен.

Калеб отвернулся и пошел вперед, остановился.