Наощупь

Рядом — Голубкин. За столом доктор по-немецки объясняет что-то нашему переводчику. Его голос тих и спокоен, но сам язык настолько резкий, что кажется, будто он того за что-то отчитывает. Плевать…

— Таня, — одергивает меня Голубкин. Я перевожу растерянный взгляд на переводчика:

— Извините… Вы не могли бы повторить?

— Безусловно. Доктор Бэк говорит о том, что поскольку опухоль выявлена на ранней стадии Т1, мы предлагаем вам так называемый метод Seed-имплантации, именуемый также брахитерапией рака предстательной железы."

"Слабо разбираясь в хитросплетениях медицинской терминологии, я все же улавливаю, что Сашкины шансы на выздоровление велики.

Также я понимаю, что лечение такого рода достаточно длительное, но и очень результативное. Суть в том, что в опухоль Голубкина будут имплантированы микроисточники радиации, которые в конечном счете ее и убьют. К нормальной жизни он сможет вернуться уже через три — четыре месяца. А первые полтора — придется поберечься. Через шесть месяцев процесс распада практически полностью завершится. Полгода… на все про все у нас уйдет около полугода…

— Суть брахитерапии — это безопасное облучение при раке простаты, — резюмирует мужчина на довольно хорошем русском.

— Постайте… — Голубкин бледнеет, — но ведь это облучение… я… я потом смогу?

Неверяще качаю головой. Все, что волнует Сашку — это не станет ли он импотентом.

— О, нет! Заверяем вас, что предложенный способ лечения тем и хорош, что минимизирует все возможные осложнения.

Из кабинета врача Голубкин выходит уже не таким подавленным. Я провожаю его до палаты, а сама возвращаюсь в свою гостиницу. Аккуратную, ничего-лишнего-комнату, в которой я задыхаюсь.

Возможно, кто-то скажет, что я ненормальная, но когда мне становится особенно плохо, я мысленно покидаю свое тело и несусь через пространство и время туда, где мне хорошо и светло. К Степану. Я вижу будто со стороны наши прошлые жизни… Жизни, в которых я беспрепятственно могу быть рядом с ним.

И я счастлива. Даже если эти видения — результат моего психического расстройства, мне все равно. Если для того, чтобы быть со Степаном, мне нужно сойти с ума — я готова. Любая цена. Любая! За счастье быть с ним…

Передо мной проносятся разные эпохи.

Древний Египет, средневековая Аравия… Я проживаю десятки жизней в различных воплощениях. И каждый раз это дорога к нему… воину, охотнику, казацкому сотенному, японскому самураю… Это всегда путь к нему.

Несколько раз я пытаюсь увидеть Степана, как тогда… когда он был в полицейском участке. Но у меня ничего не выходит. Мне будто все пути к нему обрубило. Осознание этого факта захлестывает меня диким ужасом. Я накрываюсь с головой одеялом и вою в подушку целую ночь.