Наощупь

 — Он даже не уточняет. Просто констатирует факт, будто бы наверняка знает, что я хотела спросить.

— Что это, Степа?

— Так светятся наши с тобою чакры.

То, что мне объясняет Степан, находится за гранью моего опыта и понимания. И мне жаль, что у меня не получается уложить его слова в ту жизненную модель, которая мне доступна. Но я вслушиваюсь в то, что он говорит, я стараюсь стать к нему ближе.

— Чакры — это энергетические центры человеческого тела. В них сосредоточена наша сила. Когда мы занимаемся любовью, наша совместная энергия начинает двигаться по неким кругам. Мы их замыкаем, когда включаем в сексуальную игру пальцы и язык, или затрагиваем определённые точки на теле.

— Эрогенные зоны?

— Да… наверное, это определение подходит. Так вот, энергия может замыкаться на разных уровнях. На самом нижнем, на уровне повыше, либо, как у нас, достигать головы.

— То есть существует множество вариантов?

— Именно. Кольцо может состоять из одной-двух чакр, а может — из всех семи. В таком случае получается настолько тесное слияние двух организмов, что возникает третий организм.

— Ребенок? — слабо улыбаюсь я.

— Нет, Таня.

Я вздыхаю. По позвоночнику проходит холодок. Я не думаю, что готова и дальше углубляться в эту тему. Все… слишком странно. Степан понимает мои колебания. Его руки скользят по моей голове и снимают с моих глаз повязку. Мои глаза, оказывается, здорово привыкли в темноте. Даже без света я вижу прекрасно, как кошка. Вскакиваю, когда понимаю, как много прошло времени. Мы занимались любовью почти два часа! С ума сойти. Степан — марафонец.

И мы снова не предохранялись."

"— Господи, как уже поздно! Что я скажу Демиду?

— Почему ты обязана что-то ему говорить?

— Да он же мне телефон оборвал! — одной рукой натягиваю на себя платье, второй — подношу к уху трубку.

— Дёмка, привет! Ты чего звонил, милый?

Слушаю бурчание сына, который меня потерял, и наблюдаю за Степаном. Как он плавно встает с кровати, как под смуглой, опаленной солнцем кожей перекатываются его мощные мышцы. Перевожу взгляд на член, который до конца не опал, и невольно облизываю губы. Он так много мне дал сегодня! Я даже бледной тени подобного не испытывала за все тридцать семь лет свой жизни.

— Стёпочка, мне нужно бежать…

— Беги, раз такое дело.

В его словах нет упрека. Но чувствую я себя хуже некуда. Как будто воспользовалась им. Дурацкое ощущение, ведь мы оба получили то, что хотели. И это было прекрасно. Это было настолько прекрасно, что ему не могло не понравиться.