Наощупь

Он осторожно подталкивает меня наверх и, спрятав лицо у меня на груди, со свистом дышит.

— Иди ко мне, милая… Иди сюда… — бормочет хрипло, поглаживая мою спину. А я отчаянно протестую! Я хочу довести дело до конца. Я хочу отблагодарить его за всю ту нежность, что он мне подарил. Касаюсь губами губ. Есть что-то грешное в том, что я делюсь со Степаном его же вкусом."

"— Я хочу до конца. Позволишь? — я снова спускаюсь вниз, задевая его бедра возбужденными сосками. Короткие волоски на ногах царапают их — вкусная изысканная ласка. Обхватываю каменно-твердый член рукой, впускаю в рот и остаюсь с ним до конца.

Даже когда Степан перестает себя контролировать и срывается в по-настоящему бешенный темп. Мне все нравится. Это то, чего я и добивалась. Задыхаться от его несдержанности, упиваться своей властью над ним. Он выплескивается мне в рот, и происходит нечто странное — мне кажется, я тоже кончаю.

В себя прихожу нескоро. Мне так не хочется возвращаться в свою привычную жизнь, но ведь надо! Надо возвращаться… Шепотом делюсь своими переживаниями со Степаном. И почти плачу, когда слышу его ответ:

— Не грусти. Это поначалу кажется, что именно та нерадостная жизнь — твоя действительность.

А на самом деле жизнь подобна чистому холсту. Пиши на нем все, что хочешь. Тебе все подвластно. Каким будет твой новый день? Будет ли в нем место для чуда?

Не дыша, я заканчиваю свой туалет, застегиваю последнюю пуговицу и подхожу к Степану. Мои руки привычно ложатся ему на грудь, и я шепчу:

— Мне кажется, чудо со мною уже случилось.

Я не могу и дальше тянуть, целую на прощанье Степана и выхожу в душный июльский вечер. На телефоне ни одного пропущенного. Этот факт заставляет меня напрячься.

Я ожидала, что покоя мне уже не видать, а тут — тишина. Как затишье перед бурей. Успокаиваю себя тем, что Сашка ушел. Между нами все кончено, а значит… Значит, я свободная женщина и могу жить, ни на кого не оглядываясь. Что, впрочем, сделать не так уж и просто. Я все еще завишу от своего прошлого. Оно, словно камень, тянет меня на дно, но я отчаянно сопротивляюсь.

Демид встречает меня, как ни в чем не бывало. Значит, его еще не успели обработать. Хорошо. Медленно выдыхаю. Страх разжимает костлявые пальцы на моем колотящемся сердце.

Принимаю душ и бреду в кухню.

— Ты ел?

— Угу. Как погуляла?

Поднимаю взгляд на Демида, который наблюдает за мной, подперев широкими плечами дверь холодильника.

— Нормально. Дём… Нам нужно поговорить.

— Снова об отце? — хмурит брови мой сын.

— И о нем тоже. Я… сегодня ходила к адвокату.

— Зачем?

— На консультацию по поводу развода. Не думаю, что с этим стоит тянуть, учитывая все детали.

Дёма скручивает крышку на баночке с йогуртом и отворачивается к окну:

— Поступай, как считаешь нужным. Мы с Данилом решили так.