Наощупь

Хм…

— И что это «хм» означает?

— Что у третьего, как, бишь, его?

— Коня.

— Вот-вот! Коня! Больший размер, чем у быка?

— Это ж надо, какая ты наблюдательная! — притворно восхищается Степан, но его плечи под моими ладонями мелко-мелко подрагивают, он, как и я, еле сдерживает смех.

— Хм… И каков же размер половых органов у… ээээ… коня?

— Двадцать пять сантиметров. Мне до такого еще далеко.

— Серьезно? Ты думаешь, у тебя меньше?

Широкая, до ушей, улыбка обнажает его крепкие белые зубы. Испуганный смешок слетает с моих губ, ему вторит раскатистый смех Степана.

Он льется над рекой, поднимается ввысь над деревьями, подхваченный ветром, несется вдаль. Мне легко, мне так невозможно легко!

— Я люблю тебя.

О Боже! О, Боже мой! Я это сказала! Я это действительно произнесла! Поверить не могу! Смех замирает на губах. Тишина становится оглушительной. В ней так отчетливо слышен стук! Так стучит наше сердце?

— Таня, Танечка…"

"И вместе с именем в унисон. Тук… тук-тук. Огромное сердце. Одно на двоих. Открываю глаза, только когда его загорелые руки обхватывают мои пылающие скулы. Когда они хаотично и как-то нескладно начинают меня поглаживать.

Будто бы мой Степан в этот самый момент не в силах совладать со своими чувствами. Его пальцы надавливают мне на глаза, из которых почему-то хлынули слезы. Он осторожно их растирает. Гладит меня по голове, путаясь в моих взмокших растрепанных волосах, касается пульса на шее и жадно водит по припухшим от поцелуев губам.

— Ты моя красавица… Моя любимая… моя. — Его слова говорят о многом, но для меня намного более красноречивы — вот эти непонятные, для кого-то, возможно, странные движения рук.

Мне вместо любых слов — его дрожащие чуткие пальцы.

— Твоя. Навсегда… Люблю…

После всего возвращаться в реальность непросто. Физически непросто. Будто приходится себя от него отрывать.

— Не хочу уходить, — шепчу, припарковавшись у дома Степана.

— Не хочу, чтобы ты уходила, — вторит мне он. — Переезжай ко мне, Тань… Зачем эти расставания?

Теряюсь. Не знаю, как правильно объяснить то, что и сама не до конца понимаю. Не понимаю, почему я должна на кого-то оглядываться.

— Я не могу. Развод еще не оформлен. И мальчики…

— А когда же это случится?

Странно о таком говорить, прерывая слова поцелуями, но мы не можем друг от друга оторваться.

Ведем себя, как какие-то подростки.

— Бумаги готовы. Остается только поговорить с Сашкой. Возможно, если он не будет против, нам удастся это как-то ускорить. Я все же надеюсь, что мне не придется идти в суд.

— Не могу дождаться, когда ты станешь моей…

Еду домой, а в ушах слова Степана звенят. Вспоминаю день, проведенный с ним. И мне кажется, что теперь я вообще не смогу о чем-то другом думать.