Цыц!

— И вышло, что он-таки оказался прав?

— Но ведь глупо, согласись?

— Но он-то так не считает!

Лиля только плечами пожала.

Они стояли на перроне. На Полину Сергеевну пялились и отъезжающие и провожающие.

— Ой, извините, это вы? — спросила какая-то тетка в платочке.

Полина Сергеевна улыбнулась обворожительной улыбкой.

Женщина расплылась, погладила рукав любимой артистки и выдохнула:

— Ой, какое счастье, что я за вас потрогалась!

С этими словами она ушла.

— Мам, тебя это не раздражает?

— Нет. Даже приятно. Ко мне слишком поздно пришла эта популярность, и я счастлива. Пока никаких неприятных эксцессов не было. Так что…

— Мамочка, давай прощаться, две минуты до отхода.

— Да, Лилёнок, что я могу сказать? Будь счастлива! А я с «Кинотавра», возможно, прилечу в Москву, тогда и повидаемся.

Они обнялись, расцеловались. Лиля вошла в вагон. Поезд тронулся.

— Девушка, — обратилась к ней проводница. — Это ж Полина Беркутова?

— Мама, — улыбнулась Лиля.

— Ох, ведь уж не молоденькая, а красивая жуть… А вы совсем на нее не похожи, хотя тоже ничего, миленькая. Но до матери далеко! Ой, вы не обижайтесь!

— А я и сама знаю, мне до мамы далеко! — засмеялась Лиля и пошла на свое место.

Артем утряс дела и поехал на дачу, к дочери. Он волновался как перед самым ответственным экзаменом. Навстречу ему, виляя хвостом и радостно взлаивая, выбежала Уважуха.

— Привет, собака! — сказал он.

В ответ на эту фразу Уважуха всегда начинала восторженно стелиться по земле и визжать.

Он вдруг успокоился.

Из-за дома выглянула нянька Надежда Митрофановна.

— Артем Васильевич! Мы вас сегодня не ждали!

— У меня выбралось несколько свободных часов, вот я и решил махнуть к вам. А где Вероника?

— Она там Респекту колтуны выстригает. Он, зараза, только ей дается, меня не подпускает.

— А, дело хорошее, полезное. Надежда Митрофановна, как у вас тут?

— Да вроде все спокойно, Артем Васильевич. Что-то стряслось, Артем Васильевич?

— Стряслось, стряслось. Вернее, может стрястись…

— Нешто вы жениться надумали, Артем Васильевич?

— Надумал, Надежда Митрофановна.

— Ох, грехи наши тяжкие… — вздохнула пожилая женщина. — Оно, конечно, хорошо, такому мужчине плохо одному, да вот… Ох, как вспомню ту историю…

— И не говорите. Только, знаете, я пришел к выводу, что права была Вероника. Права. И я даже рад теперь, что тогда так обернулось… Но сейчас совсем другой случай. Другой человек. Мне кажется, она… Лиля… сможет найти общий язык с Вероникой… Ну, а если нет…

— То что? — испуганно спросила Надежда Митрофановна.

— То я приму меры. Нельзя позволять девчонке ломать жизнь взрослым людям. Ничего, привыкнет…

— Артем Васильевич, знаете, мне кажется… если вы сейчас предупредите Нику, будет хуже… Она заранее возненавидит вашу… невесту.