Его упрямая студентка (СИ)

Потому что столько внутренних терзаний не могло пронестись всего за минуту.

Я не сдержала протяжный «ах», когда он нагнулся к моему уху.

— Если вы решили, что можете давать мне советы, то вы ошиблись. Позволю напомнить, что вы являетесь студенткой моего курса. И я не буду строить иллюзий, что меня заботят переживания о том, есть ли у вас мотивация к предмету или нет, довольны ли вы моими отзывами о способностях студентов или рыдаете по ночам от недосказанности. Если вам нужны овации, то разочарую вас — далеко в этой жизни вы не продвинетесь. Мотивацию, Лилия Николаевна, вы обязаны находить в себе сами.

А о глупых замечаниях, возможно будущему начальству, следует решительно забыть. Вам понятно?

Внезапный шум в коридоре дополнил ошеломление, плескающееся в моём теле. Рахманов не растерялся и другой рукой быстро стукнул по выключателю, и свет в аудитории погас.

Оглушающая темнота. Беспокойное дыхание обоих. Разрывающая сердитая горечь.

— Вы больше не будете забывать обращаться ко мне по имени-отчеству, не будете ставить под сомнение мой авторитет и не будете мнить себя всезнающей. Иначе можете отчисляться с моего курса! Уяснили?

Я еле сдерживала отчаянные слезы, которые так и стремились политься из глаз.

Только сейчас я поняла, что с каждой новой встречей его любезность хитро обманывала меня. С самого начала я должна была всеми силами держаться от него подальше!

— Не слышу вашего решения! — гневно прошипел он.

Я обреченно кивнула, случайно задев носом его щёку. Подскочив на месте, начала дергаться и извиваться, как раненая птица.

Преподаватель отпустил меня, но бесконечная темнота заставляла меня думать, что он везде. В моих судорожных вдохах от подступающих слёз, в моей вязкой крови из-за жесткого потрясения, в моих очаровательных надеждах устроиться в Орион тур.

— Можно мне уйти? — на грани слышимости взмолилась я. — Пожалуйста…

Шатнувшись, я развернулась и вылетела из аудитории. Прикрыв ладонью губы, из меня вырвалось рыдание.

Я не разбирала коридоры, просто чувствовала всей душой, что желаю оказаться в безопасном месте. Только споткнувшись на улице о бордюр, пришла в себя. Я была на полпути к общежитию.

Вечерняя свежесть пробрала мои открытые руки и ноги. Пришло осознание, что на мне была лишь волейбольная форма.

Как никогда я ощутила себя безмолвно уязвимой — потерянной и совсем раздетой для улицы.

Достав телефон с треснувшим экраном, я нажала на зелёную трубку под именем «Тимофей». Затяжные гудки раздирали в клочья моё упование на спасение.

Когда вызов сбросился от неответа, я с яростью бросила телефон об асфальт и упала на колени, сдирая кожу.

Я пришёл на кафедру «Туризма», надеясь быстрее разделаться с бумажной волокитой, которая сопутствовала моему преподаванию в университете.