Оборотень по объявлению

Ты и тишина, что может быть прекрасней?

Я слышала, как ребята, громко переговариваясь, прошли по коридору. А это значит, что с минуты на минуту хмурый охранник принесет мне обед, а я, как всегда, сухо его поблагодарю.

Ничего нового не произошло — все было, как изо дня в день. И я уже наполовину истребила порцию, налетев на нее, как стервятник, как в соседнем кабинете что-то упало.

Что-то ребята сегодня рано!

Я решила поинтересоваться, ничего не произошло ли, раз они так быстро вернулись, и зашла в их обитель технологий.

Первым делом в глаза бросились темные экраны мониторов.

Ребята никогда не выключали их до конца рабочего дня, поэтому чернота экрана была первым тревожным звоночком. А вот вторым была рука, зажавшая мой рот.

— М-м-м! — паника стиснула мои ребра, стало тяжело дышать.

— Т-ш-ш, детка! — шепнули мне на ушко, и я тут же узнала этот низкий обволакивающий голос.

Я попыталась развернуться к нему лицом, и не сразу, но он ослабил железную хватку руки на талии, на секунду отнял другую у рта, развернув на сто восемьдесят градусов, и тут же закрыл вновь.

— Привет! — в прорезях черной маски сверкнули разноцветные глаза, и я затаила дыхание.

 — Раз уж ты так удачно зашла, как насчет свидания?

Он так близко склонился ко мне, что, казалось, если бы не его рука, то он говорил бы мне прямо в губы. По телу пробежала дрожь, как и тогда.

Я смотрела на мужчину во все глаза: на черную маску, оставляющую открытыми только глаза и рот, на костюм, облегающий, словно вторая кожа… Хотя вру, я смотрела на обалденную фигуру, которую черная ткань так бессовестно подчеркивала. Никаких дутых мышц, одна сплошная сила.

И теперь я знала, что он не актер погорелого театра, не сотрудник агентства, а вот с его воровскими замашками я уже успела познакомиться.

Да и подкидывать даме вещи, которая она из-за безвыходной ситуации оставила у озера — верх наглости!

— А? — он прищурил зеленый глаз. — Ты хочешь сказать мне да, я надеюсь?

— М-м-м! — я отрицательно покачала головой, пытаясь донести все свое возмущение. — М-м-м!

— Тогда нет, — он игриво задел мой нос своим носом, чем отправил в нокаут мое сердце, и оно медленно приходило в себя от такой напористости. — Так и будем стоять, пока не согласишься! Ты мне должна как минимум два свидания!

— О, ты уже рычишь? Или спрашиваешь почему два? — один уголок его рта пополз вверх.

Он находился так близко, что я старалась глубоко не дышать — мне казалось, что мое дыхание попадает ему прямо в лицо. — А чтобы ты знала, что сдавать своих нельзя!

Я фыркнула и постаралась показать хоть глазами, что лучше бы он сматывался отсюда!

— Что говоришь? Сюда придут? — он покосился на дверь так, словно за ней был детсад, а не охранник, на зов которого сбежится куча народу.