За каменной стеной

Потому что в его глазах не отразилось ни капли снисхождения. И внутри я уже приготовилась к поражению… Нет. Он не станет делиться со мной самым больным. Возможно, Миша вообще никому не смог открыться до сих пор, что уж говорить обо мне! Но это значило ужасное – над нашими отношениями нависла серьезная угроза.

Чайник щелкнул. Отличный повод, чтобы отвернуться и спрятать навернувшиеся слезы. Лишь бы занять руки, я потянулась за кружками, а когда раскладывала пакетики, услышала, что Миша прошел мимо меня к окну. Зажужжала вытяжка. Когда я ставила кружки на стол, он уже сидел на подоконнике и делал первую затяжку.

Мне не хотелось пить чай. Не хотелось есть. Не хотелось садиться и делать вид, что меня устраивает его решение и воцарившаяся напряженная тишина.

Неуверенно посмотрев на хозяина квартиры, который, подогнув одну ногу, смотрел на город за окном, я тяжко вздохнула и хрипло обронила:

– Пойду переоденусь…

На душу лег тяжелейший осадок. Я направилась в коридор, но вдруг перед самым порогом услышала:

– Я не знал, кого убил.

Замерев, неуверенно оглянулась, слыша, как гулко забилось мое сердце. Миша продолжал хмуро смотреть в окно, удерживая пальцами сигарету, не замечая растущего столбика пепла.

– На его роже не было написано, что он блатной какой-то, – продолжил он, будто говоря с кем-то невидимым. – А даже если бы он и представился – я бы все равно не передумал."

"Я осторожно прошла вдоль гарнитура ближе к окну, внимая каждому слову любимого человека и предчувствуя заранее, какие тяжелые эмоции мне предстоит испытать.

Миша стряхнул пепел и вновь сделал затяжку.

– Я увидел «бабочку» в последний момент и среагировал, даже не задумываясь. Возможно, Дима справился бы сам, но одна лишняя секунда могла стоить слишком большой цены. – Он шумно вдохнул, а его взгляд пропал в пространстве. Затем повторил, будто убеждая себя уже в тысячный раз: – Я не собирался его убивать. Не хватило пространства для грамотной атаки…

«Я ВЕРЮ ТЕБЕ!» – в тот же миг закричало все внутри, но я титаническими усилиями заставила себя молчать. Будто любая мелочь могла заставить Мишу передумать рассказывать мне что-то.

– Когда стало ясно, что все кончено… Мне как битой в голову дали. Пришел в себя только в СИЗО. – Он достал новую сигарету, и я заметила, что движения его пальцев стали неловкими. – Там и началась моя веселая жизнь.

Я сглотнула от неожиданного открытия, что это началось гораздо раньше – еще в СИЗО! Настороженность невольно свернулась внутри, и я незаметно стиснула рукой край столешницы.

– Мне доходчиво объяснили, кого я прихлопнул – у этого отморозка оказалась богатая криминальная родословная. И с первого дня дали понять, что серьезные дядьки мне этого не спустят.