За каменной стеной

Миша прикрыл глаза, и я заметила, как стиснул зубы, словно собирался с силами, прежде чем продолжить.

– Я, конечно, слышал разные истории про неугодных под стражей… – Он усмехнулся. Только так угнетенно, что у меня мурашки выступили по коже. – Но то, что со мной эти твари делали, пытаясь прогнуть… К такому я не был готов.

Я поняла, что подошла к самому краю обрыва. Что прямо сейчас я шагну вниз, и мне будет очень больно.

Но я должна была это услышать. Миша должен был мне это сказать!

– Что они делали, Миша? – спросила я напряженно, буквально выдавливая из себя каждое слово.

– Они устроили мне ад, – до жути спокойно ответил он. – Подошли к этому грамотно – чтобы следов не оставалось. Связывали и били по пяткам, ребра ломали почти без синяков, суставы выкручивали – все что угодно, лишь бы нужное признание выбить… Устроили, мать его, пытки, как в средневековье. – Он задумчиво покачал головой. – Не представляю, сколько им бабла отвалили, чтобы так старательно не слезали с меня. Конечно, попадались и адекватные. Пытались советы давать, чтобы меньше прилетало. Но я не видел в этом выход…

Я до крови закусила щеку и закрыла глаза, потому что уже не могла сдержать слез. Стояла и безмолвно сотрясалась. Хотя, кажется, Миша погрузился в себя уже слишком глубоко, чтобы придать этому значение.

– Во мне скопилось столько гнева… что он буквально сжирал меня! Только благодаря ему я не сломался. Однажды смог одного мудака застать врасплох и так избил его, что больше не видел в СИЗО. – Сигарета была вновь потушена. – Я думал, меня просто прикончат после этого. Я был готов и ждал. Но оказалось… моя смерть никому не нужна. Те блатные хотели, чтобы я жил и расплачивался. Перед последним слушаньем меня даже не трогали. Дали вроде как передышку. Но я знал, к чему это… Спектакль окончен – приговор подписали.

Судорожно вытерев слезы, я продолжала впиваться пальцами в столешницу и слушать. Как бы больно ни было – я вынесу.

– А дальше была тюрьма… Я приготовился к борьбе с первой секунды, когда с конвоем вели до камеры. Нервная система билась в конвульсиях, но оказалось, зря. Не рассчитали че-то мои покровители, и я попал в камеру к незаинтересованным ребятам. Но долго радоваться не приходилось. Да в общем-то, я при всем желании не смог бы расслабиться… Только теперь моими врагами были не вертухаи, а заключенные. Поджидали меня при любом удобном случае, присматривались, примерялись. Играли, как шакалы, пока только разминались. Но я был настороже даже во сне. Никому не доверял, ни на какую правду не надеялся. И я понимал, что однажды они захотят сломать меня по-черному… Вопрос времени.

Сердце вырывалось из груди. Я смотрела Мишу и видела ту кошмарную реальность, в которой он жил.