Час бультерьера

Договоримся, близнец!

– Так мы ж вроде уже обо всем договорились – ты ведешь себя паинькой, рассказываешь про опиум, а я...

– Извини, перебиваю! Про какой такой «опиум», я не понял?

– Религия – опиум для народа. Про секту свою расскажешь и...

– Стоп! Ступин, ты дурак или прикидываешься? Я вел себя паинькой, надеясь улучить момент и прикончить девятого встречного, разве ТЕБЕ это не понятно, а? Разве ТЫ вел бы себя иначе на моем месте?

– Ха! Та прав – я прикидываюсь. К твоему величайшему сожалению, я, увы, далеко не дурак. Но иного варианта выживания, прости, не могу тебе предложить.

– И не надо! Пускай условия остаются теми же, но с одной малюсенькой поправкой.

– Поспаррингуем, Ступин?

– Слышь, двойник, мы чего? Герои голливудской дешевки, что ли? Идею кровавого махача Добра со Злом на крыше в лучах заката ты явно позаимствовал из какого-то малобюджетного американского кино.

– Знаешь, близнец, во-первых, я не смотрю американское кино, а...

– Погоди! Что? Совсем телевизор не смотришь?

– Вообще не смотрю в последнее время.

– На телеэкранах слишком много насилия. Сплошная кровь!

– А во-вторых, скажи-ка: кто из нас ху? Кто Зло, ху из Добро?

– Каждый считает себя хорошим, ясен пень.

– На мне, между прочим, крови поменьше будет, чем на тебе, Бультерьер.

– Возможно. Всякое, знаешь ли, со мною случалось в жизни. И, между прочим, похожий на этот санаторий я, было дело, завоевывал. И с фанатиками, замутившими мозги моему сыну, был случай, спарринговал. Я старый и битый. Вишь – определили мне, инвалиду, соратнички теплое местечко на крыше, покуда сами на этажах рискуют. А оно видишь как обернулось. Судьба тебя на меня вынесла.

– Вот! Ты сам обмолвился, дескать, с фанатиками спарринговал! Чем те фанатики лучше меня? Подари нам обоим шанс на хеппи-энд! Ведь должен же ты понимать, что я скорее умру, чем...

Ступин выстрелил. Пуля просвистела в миллиметре над скрытой под серым капюшоном макушкой маджнуна, но «одержимый», не моргнув глазом, закончил фразу:

– ...чем просто так соглашусь сотрудничать.

– Ну а ежели не просто так? Если я тебя, скажем, отправлю в нокаут, и ты сознание потеряешь. Очнешься, а тебе уже укольчик сделан, и ты, под действием наркотика, станешь ах каким разговорчивым.

– «Сыворотка правды» не существует, это миф!

– Уверен. Приду в сознание и, что бы ты мне ни вколол, откушу себе язык.

– Ха-а-ха-а-ха... – расхохотался Ступин. – Веришь ли, и то, как пытаются откусывать себе язык, я тоже уже видел! Долго живу, скучно становится.

– Послушай, долгожитель, давай-ка уравняем наши шансы – ты оставляешь себе протез-закорючку, а мне отдашь фиговину с клювом, которая у тебя за поясом.