Час бультерьера

Мы с тобою ровесники, Бультерьер, и мне довелось повидать всякого, однако этакую причудливую закорюку на палочке я вижу впервые и пользоваться ею, честное слово, не умею. Сам знаешь – работать незнакомым оружием хуже, чем остаться безоружным. У тебя будет преимущество, Ступин.

– Фиговина у меня на поясе называется «кама». Это сельскохозяйственный инструмент средневекового японского крестьянина, он, как показала практика, высокоэффективен в ближнем бою. Обычно мои духовные предки пользовались ничо-кама – «боевой двойкой». За поясом у меня о-кама, она подлиннее, ей в пару полагается ната-кама покороче. У меня вместо короткой камы – протез с лезвием.

– Спасибо за лекцию. Я так понимаю, что предложение принято – мне о-каму, у тебя протез ната-кама, и понеслась?

– Не-а. У тебя, хитрец, по-любому будет преимущество – ты будешь работать на поражение, мне же нельзя тебя кончать, если договоримся.

– Договоримся, Ступин! Обязательно! Хочешь, я еще раз поклянусь Аллахом?

– Нет. Хочу, чтобы ты поклялся халифом.

– Хм-м... Ты кое-чего узнал о моей вере... Что ж, будь по-твоему: КЛЯНУСЬ ИМЕНЕМ ХАЛИФА! И пусть я, раб ЕГО, попаду в царство мэридов, ифритов и шайтанов, если посмею нарушить сказанное мною СЛОВО!

– Как, блин, торжественно. Обалдеть! Со схожим рвением я, помнится, клялся только однажды, когда вступал в ряды юных пионеров. Салют! – Ступин направил пистолет в небо и нажал на спуск.

Ступин расстреливал свинцовое небо, разряжал пистолет, а маджнун благодарил святые небеса за ниспосланный ему дар к риторике. Получилось! Удалось развести калеку несчастного. Ступин по своей скрытой натуре – романтик наивный, как и все поголовно истинные буддисты. Последователи учения пытливого Шакьямуни даже боевые искусства придумывали, исходя из принципа воздаяния – сначала блок, потом удар В ОТВЕТ. Или на мастерском уровне: «начинать удар (бросок, подсечку) позже, заканчивать раньше», то есть опять же ОТВЕЧАТЬ, соблюдать СПРАВЕДЛИВОСТЬ в их понимании. Тем, кто верит в законы Кармы, придуманные принцем, который стал бомжом и загнулся, откушав по недогляду прихвостней ядовитых грибочков, не дано познать Истину: любое святотатство, любая ложь, все угодно богу, если конечная цель того стоит. Ассасины удостоены милости следовать Истине, оттого и преследуют их посланники шайтанов, слуги мэридов и почитатели богомерзких ифритов...

Ступин бросил, отшвырнул небрежно и, как показалось «одержимому Истиной», с некоторой брезгливостью разряженное огнестрельное оружие. Освободившейся рукой взялся за протез, занялся его отстегиванием. Казалось, что Ступин не обращает внимания на врага.

«Он меня провоцирует», – подумал маджнун, и его губы, скрытые под мягкой тканью капюшона, расплылись в самодовольной улыбке.