Империя «попаданца». «Победой прославлено имя твое!»

Он не сомневался, что в его свите есть верные людишки супруги – та в письме проговорилась по поводу пяти попыток зачатия. Каким образом такая информация к Екатерине попала, ежу понятно. Но вот найти предателя – дело трудное, им может быть как лакей, в зале дворца бывший в то время, так и кто-то из адъютантов. Или кто-нибудь из знающих просто болтун, и языком чешет как помелом. Вопросы и вопросы, но ответов нет…

– Государь! – дверь в баню отворилась, зашел адъютант. – Приехал граф Алексей Григорьевич Разумовский.

– Зовите, – Петр подошел к столу и закурил папиросу.

В предбанник зашел еще не старый человек, но за полтинник годами, одет богато – кружева, перстни, цепочки. Рубины в золотой оправе вместо пуговиц. Глаза умные, но усталые, как у много видевшего в жизни. Поклонился уважительно, без небрежности или презрительности, и с оценивающим ожиданием посмотрел на Петра.

– Алексей Григорьевич! Вы своим людям случайно не приказали меня на тот свет спровадить? Ядом? – сразу в лоб спросил его Петр.

А чего тянуть кота за хвост. Дипломатия, конечно, вещь полезная, но и бесхитростное откровение тоже нужно.

Граф хитрец изрядный, вон как глаза блестят, и потому тянуть с вопросами было нельзя.

– Нет, государь! – сразу отрезал Разумовский с металлом в голосе. И прямо глянул в глаза. В них вопрошали его боль, гнев, горе.

– Что, и мысли у вас никогда в голове не было, как бы голштинского выродка удавить? – Петр задал вопрос с не меньшим гневом, болью и горем. – Только честно!

– Были такие мысли, каюсь, ибо считал вас, государь, недоброжелателем России великим, ее хулителем, – Разумовский чеканил слова в ответ, медленно и твердо. Так только говорят люди, перешедшие ту черту, которая отделяет жизнь от смерти.

 – Искренне желал, и потому брату своему не препятствовал. Но только до позавчерашнего дня…

– А позавчера что, граф, постный день был?! Откровение с небес получили? Или надо мною нимб святой узрели?!

– Государь! Над верой шутить нельзя!

– Простите, граф! Это я не подумавши брякнул. Не шучу я над верой, сам искренне верую. Еще раз простите. Но на вопрос ответьте!

– А вы на него, государь, сами ответили!

Увидев искреннее недоумение Петра, Разумовский чуть улыбнулся и заговорил спокойно, с еле слышимым малороссийским акцентом.

И, как Рыку показалось, вполне добродушно.

– Если я бы не знал вас долго, государь, то враз подумав, что вас пидминили. И прав я – тело-то ваше, а вот душа и ум другими стали. Полезными для державы нашей. О том и государыня Елизавета Петровна помышляла, царствие ей небесное. – Разумовский истово перекрестился. Петр также размашисто осенил себя крестным знамением и заметил, как радостно сверкнули глаза старого графа.

– Душа ваша православной стала, нашей.