Лисы (ЛП)

В темноте ощущения странные… словно, все что здесь есть и когда-либо будет, – это прикосновения теплой кожи и шепот.

Мне нравится его член – и когда он мягкий и маленький, и когда он торчит из его тела твердым прутом. Мне нравится то, что Мики никак не может перестать его трогать, и то, как он, постанывая, все трогает мой. Мне нравится секс. Не думаю, что мне хочется большего. Большее кажется слишком пугающим.

Мики сплевывает в ладонь и растирает мой член, потом говорит, чтобы я толкался им между его сжатыми бедрами. Он говорит, что оно похоже на секс, только настоящий секс теснее, приятнее.

И в этот момент я срываюсь, от чего и Мики срывается тоже.

Я и не предполагал, что чужой оргазм может вызвать твой собственный. Что когда тебя хотят и при мысли о тебе начинают кончать, то это стимулирует лучше, чем твоя собственная рука.

И после со мной вновь не происходит никаких неприятностей, вроде описаться на него, так что все хорошо.

Пока я рассказываю ему об этом своем беспокойстве, Мики не произносит ни слова. Быть может, потому что я открываю ему частичку своего прошлого – совсем как недавно приоткрыл свое прошлое он, – и ему не хочется перебивать и нарушать ход истории.

Но это, в общем-то, не история, просто несколько слов. Я заверяю его, что это было очень давно, что я теперь я понимаю, когда со мной притворяются, и что не притворяться намного лучше. Хоть я и сомневался, что Мики перестал притворяться, когда он мне об этом сказал.

– Мне не нравится думать о том, что люди плохо с тобой обращаются, – говорит он спустя какое-то время.

– Нет, не нормально. – Он касается моего лица. – Совсем не нормально. Если бы при тебе так поступили с кем-то другим, ты бы не посчитал это нормальным.

То, что речь идет о тебе, ничего не меняет.

На следующее утро Мики снова уходит. На этот раз он оставляет мне рисунок с довольно точным и артистичным изображением члена – моего члена? я не уверен, распознавать их не так просто, как лица – и коротенькую записку о том, что он ушел отнести костюмы и раздобыть немного газа для плитки, поскольку его остатки мы вчера истратили на воду для ванны, и что он очень скоро вернется.

Я убираю записку себе под подушку – туда, где уже лежит первая, – и забираюсь обратно под покрывала.

Я устал, пусть моя нора и залита утренним солнцем. Наверное, то, что я могу с ним заснуть, имеет очень большое значение, но ночью мы делали и много других вещей, которые не были сном.

Мне приходится напомнить себе, что мы уже занимались сексом. Я возбуждаюсь от одной только мысли об этом, но презервативы… я даже не знаю.

– Просто на всякий случай, – пожимает плечами Мики.

Мне любопытно, что еще он принес, и я просматриваю остальные покупки. Там хлеб, ветчина и какие-то листья, запечатанные в пакет.