Лисы (ЛП)

После всех наших блужданий у него не осталось энергии, чтобы себя согревать.

Я достаю из кармана пакетик с хлебом, но он снова отказывается.

– Я хочу купить тебе чашку чаю и посидеть немного в кафе, – произносит он. – Так я согреюсь.

Я киваю. Наверное, это неплохая идея.

Кафе совсем рядом. Там ни души. Только седая женщина, которая сидит за стойкой и читает потрепанный журнал. Мики просит ее заварить две чашки чаю, а я тем временем сажусь у окна и достаю свой блокнот.

– Что пишешь? Еще про акул? – спрашивает он и, поставив на стол две дымящиеся кружки, садится.

– Письмо тебе. – Отложив ручку, я высыпаю в свою кружку пару пакетиков сахара.

Так тяжело привыкнуть к невозможности спрятаться за волосами.

– Правда? Какое письмо? – Он хмурится, прихлебывая горячий чай, но продолжает смотреть на меня.

Я хочу кое-что объяснить ему, и писать мне проще, чем говорить.

Я надеюсь, что, прочитав письмо, он поймет, почему я его написал. Там изложено нечто большее, чем сокровенные мысли, и мне немного тревожно. Я говорю себе, что большую часть времени Мики и так их угадывает, так что чем оно отличается, если он прочтет их в виде текста?

Перечитав письмо, я понимаю, что оно становится все длинней и длинней.

Мики уже допил свою чашку чая, а мой, должно быть, давно остыл.

Я пододвигаю блокнот к нему.

Он поднимает взгляд – словно прося подтвердить, правда ли я хочу, чтобы он это прочитал. Я киваю. Все у меня внутри начинает дрожать, и тогда я, пытаясь рассеять страх, склоняюсь над столом и читаю слова вместе с Мики.

Понять, когда надо остановиться, было непросто, и я хотел закончить письмо, однако я знал, что картина получилась неполной, и потому приписал:

Одна за другой проходят минуты.

Я смотрю, как его взгляд движется по словам на листе, и думаю, что он, наверное, перечитывает все как минимум в третий или в четвертый раз, потому что он точно читает, а не просто шокированно глядит на блокнот.

Мое сердце бьется так сильно, что я ощущаю его биение всюду, даже в пальцах на руках и ногах. Я мысленно уговариваю себя, что, в принципе, ничего нового ему не сказал. Он, наверное, и сам давно догадался, что мой мозг устроен слегка по-другому.

– Можно взять твою ручку? – говорит Мики. Его взгляд быстро взлетает ко мне на лицо.

Он вновь поднимает глаза, и несколько секунд я удерживаю его взгляд на себе, но у меня возникает чувство, что он глядит сквозь меня, что он думает. Когда он снова начинает писать, я наклоняюсь вперед, чтобы не пропустить ни единого слова.

Он подталкивает блокнот через стол, но ручку сжимает покрепче. Я поднимаю взгляд на его лицо и вижу, что он, будто бы набираясь смелости для чего-то, кусает губу.