Лисы (ЛП)

Такое чувство, словно он кого-то или чего-то ждет. Но едва ли меня.

– Что произошло с Дашиэлем? – Это удивительно, до чего ровно звучит мой голос.

– Джек рассказал тебе, – говорит Дитер тихо. На его лице нет удивления. Только покорность. – Я знал, что он не сможет держать рот на замке.

– Это вышло случайно.

– Он упал вон там за перила.

Дитер давится чем-то, что звучит как смешок, и на секунду я начинаю его ненавидеть. До безумия сильно. Но потом, присмотревшись, замечаю, что по обеим сторонам его лица катятся и впитываются в матрас слезы.

– Я не хотел причинять ему вред.

Я только хотел, чтобы он ушел, но он все не уходил, все продолжал твердить, какой ты распрекрасный. И какая я сука, потому что без конца тебя достаю. – Дитер делает судорожный вдох, словно неожиданно для самого себя испытав облегчение от того, что наконец-то рассказывает об этом. – Но знаешь, что, Данни? Если б ты хоть раз дал мне отпор, я бы перестал. Если б ты поднял голову и посмотрел на меня, как сейчас…

Дитер крепко зажмуривается. Я удерживаю взгляд на его лице, на слезах, которые катятся у него по щекам. Это больше не обо мне.

И я бы хотел, чтобы оно никогда не было обо мне.

– Даш все не унимался. Хотя знал, что я влюблен в него. И за это я его немного возненавидел. Я просто хотел, чтобы он ушел, чтобы оставил меня в покое и перестал кромсать мое сердце. Я всего-то и сделал, что легонько толкнул его, но он потерял равновесие и упал, прямо через перила. Они сломанные и старые, и он упал в самый низ. Наверное, сломал себе шею.

Я прекращаю дышать. Я застыл. Я словно чувствую его, или, по крайней мере, пытаюсь, – тот момент, когда для него погас свет. А Дитер все говорит и говорит, поток его слов заваливает меня, и я подношу ладони к лицу.

– Когда мы спустились, он был уже мертв. Я запаниковал. Кто-то наверняка слышал, как мы ругались, и полиция сказала бы, что это было убийство – умышленное, неумышленное или еще какое, – но это был просто несчастный случай!

– Джек был со мной. Он испугался. Я сказал ему, что полиция сочтет его соучастником и что он должен помочь мне. Он знал кого-то с машиной, и мы бросили тело на пустыре и порвали одежду, чтобы все выглядело, будто убийство совершил какой-то клиент.

– Дитер ловит меня за руку и тянет ее вниз, к своему горлу. – Я трус, Данни. Я не могу покончить с собой. Вот, нажми сюда. Только сильно.

Его взгляд отчаянный, дикий, он словно болен и хочет, чтобы ему стало лучше. Но от того, что он просит, ему лучше не станет!

Я ощущаю себя расщепленным на столько разных частей, что не понимаю, которая из них настоящая. На мгновение я позволяю себе подумать о той своей части, которая хочет не обращать внимание на то, что Дитер плачет безмолвными, беспомощными слезами.