Лисы (ЛП)

Думаю, ему нужны только мальчики.

Я держусь немного поодаль, где тень. Мы у реки. Пространство слишком открытое, и спрятаться особенно негде. Если он заметит слежку, то скорее всего уйдет.

Эта акула пугала Дашиэля больше всех прочих. Он редко по-настоящему снимает рент-боев, но ему нравится разговаривать с ними о том, чем они не против заняться, выспрашивать, насколько далеко они готовы зайти, знают ли, что такое игры с удушьем, нравится ли им, когда чуть-чуть больно.

Он худой и высокий. В коротком пальто. Черном, вроде, и всегда застегнутом на все пуговицы. Сегодня на голове у него темная бейсбольная кепка, под которой виднеются короткие, редкие волосы, липнущие к черепу даже в отсутствие снега или дождя.

Матово-желтая кожа и маленькие, как булавочные головки, глаза придают ему жутковатый вид манекена. Или куклы. Кукольник – так я называю его про себя. Не знаю, сколько ему. Тридцать, сорок, пятьдесят? Иногда судить о возрасте сложно. Но опять же, мне сложно судить о многих вещах.

В тесное пространство автобусной остановки из плексигласа набилось пять или шесть мальчишек и девочка. К ним акула не сунется. Он подходит лишь к тем, кто сам по себе, к отчаявшимся на вид – настолько, что им уже все равно.

Миновав остановку, он продолжает путь, не обращая внимания на предложения, которые летят ему в спину.

– Эй, Локи! – доносится крик со стороны остановки.

Зовут на сей раз не акулу. Зовут меня.

Я вижу остроносое, остроскулое лицо Дитера, и у меня падает сердце. Надо было держаться тени.

– Локи! – орет он. – Иди сюда!

Мое имя вовсе не Локи, но Дитер упорно зовет меня так, словно я – концовка какого-то известного ему одному анекдота.

Моя акула направляется в темноту деревьев, высаженных там, где дорога становится набережной.

Я бы лучше пошел за ним, чем разговаривать с Дитером, но что-то останавливает меня, и я, перейдя дорогу, становлюсь около остановки. Моя голова опущена, чтобы никто не глазел на мое лицо. Они, наверное, все равно глазеют, но мне, по крайней мере, не придется этого наблюдать, если я буду смотреть на свои потрескавшиеся «мартинсы». Они велики мне, но это значит лишь то, что у меня есть возможность надевать по три пары носков.

– Локи, ты ведь еще чинишь всякие вещи? – спрашивает Дитер, и в поле моего зрения пробирается его длинный и тонкий палец.

Я делаю шаг назад на случай, если он попытается дотронуться до меня. Я не боюсь его, пусть он и на полголовы выше моих пяти футов девяти дюймов с ботинками. Он тощий, как его каблуки-шпильки, под кожей явственно проступают кости. На нем кудрявый белокурый парик. Ему нравится притворяться, будто это его настоящие волосы. Как-то раз я сказал, что это неправда. Дитер попытался ударить меня и пригрозил столкнуть в реку. На него я совсем не поднимаю глаз.