Лисы (ЛП)

Когда я нашел это место, то врезал в тяжелую дверь своей душевой с десяток замков. Я установил замки и на двери Майло – в основном затем, чтобы он разрешил мне остаться. В конце концов, он поселился здесь первым.

Здесь я чувствую себя в безопасности. Настолько, что сплю, не боясь, что во сне на меня кто-нибудь нападет. Очень долго это было главной моей мечтой – спать без постоянного страха.

Безопасное, теплое место. Что еще надо для счастья? Может, немного еды. Чистая вода. Друг? Не знаю. Думаю, порой нужно довольствоваться тем, что уже имеешь. Есть же предел желаниям, верно? Пусть недолго, но я был счастлив.

Когда Дашиэль был жив, я был счастлив. И за это воспоминание можно держаться.

На следующее утро, сидя в теплом коконе покрывал, я просматриваю записи, которые сделал минувшей ночью. О двух акулах, за которыми я следил, о мальчике, который уехал с одним из них, о Мики…

Мое сердце начинает биться быстрее.

Он не похож на Мики. Это имя не подходит ему. Не знаю, почему мне так кажется.

Пытаясь отвлечься, я рисую карту своего ночного маршрута, отмечая красным места, где я ждал, и время, когда там появлялись акулы, но мои мысли то и дело возвращаются к автобусной остановке.

Словно тот момент был важной зацепкой. Что совершенно не так. Это просто гормоны. Дурацкие гормоны, и все.

Досадуя на себя, я заново перечитываю описание Мики. Мои описания должны быть простыми и объективными, но это похоже на список пополам с пожеланиями: длинные ноги, светлые волосы, красивый, андрогин, слишком много мейкапа, американец, голодный или под кайфом (?), с травмой, старше или младше меня – не уверен – и, надеюсь, не дружит с Дитером.

Мне надо думать о более важных вещах – об акулах, о Дашиэле.

Разрабатывать планы. Пытаться докопаться до истины. Список акул должен быть полным, а их передвижения – задокументированы. Иначе полиция не воспримет меня всерьез. На данный момент расследование зашло в тупик. Никто не знает, какая у Дашиэля фамилия, есть ли у него родственники или откуда он родом. Подобные вопросы мы здесь друг другу не задаем, а полиции тем более нет никакого дела до рент-боя, личность которого невозможно установить.

Они даже не опросили свидетелей. Не совершили ни одного ареста. Сообщения об убийстве не было ни в газетах, ни в новостях.

Всем плевать. Никому нет дела до лишних людей, вроде меня. Дашиэля словно и не существовало никогда в большом мире, и я не могу с этим жить.

Поэтому мне нельзя писать всякие глупости и грезить о мальчиках, из-за которых мое сердце начинает биться быстрее. Которых я не знаю и никогда не узнаю.

Я откладываю блокнот и вспоминаю улыбающееся лицо Дашиэля. Он всегда улыбался. Мне сложно визуализировать его, продающим себя на улицах. Наверное, оттого, что я ни разу не видел, как он это делал.