Студент из прошлого тысячелетия

Остаюсь на месте, мне эта кровь и вечная муштра въелась под кожу, проходить тот же путь дважды не собираюсь.

Между столов ходят старосты, ориентируя и отвечая на вопросы.

Рядом проходит компания вывалянного на газоне аристо, вместе со своим бессменным и туповатым главарём шайки.

— Советую тебе даже не появляться на боевом, деревня, — чуть наклонившись, предупреждает меня Шаповалов.

— Решил остаться у лекарей? — весело прерывает его подошедший Евстрат, не обращающий ровным счётом никакого внимания на аристократа. — Идея хорошая, знал бы, что тут так много барышень, сам бы когда-то остался. А лица ты ломать и без того умеешь, Зверь всё ещё не отошёл от взбучки. Заявишься на бои?

— Нет желания, я там по делам был, — объясняю ему.

— Понимаю, практика, — кивает знакомый.

— Ты прервал меня? — зло шипит жертва аборта на благородном змеином.

— Оу-у-у… — тихо выдаю я. — Ты явно ищешь смерти.

Шаповалов хватает не давшего ему договорить Евстрата за плечо. Я отворачиваюсь, слыша, как за спиной хрустят пальцы и по залу разносится вопль.

— Ты пожалеешь! — шустро убирается оленёнок.

— Уже жалею, — бодро отвечает Евстрат. — Что не сломал тебе всю руку целиком.

— Какие же они предсказуемые, — синхронно выдаём мы, вздыхая.

— Ну, бывай, — хлопает меня по плечу Серебряков. — Теперь точно свидимся.

— Тебе того же, — киваю я.

Как только движение стихло, из подсобного помещения вылетают блюда с разнообразной едой, фруктами, бокалами с напитками и прочим. Неплохо так местные учителя припахали духов.

С аппетитом завтракаю, не обращая внимания на остальных. Когда еда заканчивается, а взгляды новичков становятся осоловелыми, нас отправляют на уроки.

— Господа, следуйте за старостами, они покажут вам аудиторию для первого занятия, — оповещает ректор, как только все заканчивают с едой и уже начинают скучающе озираться вокруг.

— Целительский факультет, за мной, — щебечет невысокая девушка в блузке с эмблемой академии и просторной юбке, напоминающей карандашную стружку.

Поднимаюсь с насиженного места, держа перед глазами спину нашей старосты и всё что ниже неё.

С удивлением осознаю, что когда мы покидаем зал, снова ныряя под сводчатые потолки, вокруг остаются преимущественно девушки.

Нет, есть пара парней. В основном аристократы, но слово парни тут малоприменимо.

Слишком гладкие, лощёные, я бы сказал утончённые и жеманные. Даже не могу подобрать однозначного определения.

Обычно у парней принято быть слегка уродливыми. Мы мужчины, нам важны только начальные характеристики, сила, урон, умение болтать и смекалка, а уж точно не ровный маникюр и болезненная худоба с тонким голосом.

Если мужчина слишком ухоженный, дверь в мужской клуб закрывается.