Четвертый брак черной вдовы

И компаньонка, и муж проследили за донной взглядом, потеряв дар речи. Ссора немедленно была забыта, потому что этим утром произошло нечто более знаменательное.

Катарина появилась к завтраку, наряженная в кокетливое голубое платье с низким квадратным вырезом и легкомысленными рюшами на подоле. В довершение всего, на шее у нее красовалось великолепное сапфировое ожерелье, а к лифу была приколота бело-голубая камея с изображением милующихся голубков. Лусия и вспомнить не могла, когда ее подруга в последний раз надевала эту камею. Наверное, еще в пору юности.

Хоэль, до этого вальяжно сидевший за столом, медленно поднялся, не отрывая от жены взгляда.

— Что вы так смотрите на меня? — усмехнулась Катарина. — Можно подумать, вам больше нравилось мое прежнее платье.

— Нет-нет! — воскликнул он. — Это платье идет вам бесподобно, донья! А, черт, меня сейчас припадок хватит!

Лусия уронила салфетку, которую до этого постелила себе на колени, и выбежала из комнаты.

— Куда ты? — Катарина поспешила к двери, чтобы остановить девушку, но на пороге передумала.

— Наверное, вспомнила о каком-то срочном и важном деле, — сказал Хоэль, обрадованный, что жена предпочла остаться, а не бежать расспрашивать компаньонку.

— Или у нее расстегнулась булавка и колет, — сказала Катарина ему в тон. — Значит, платье вам понравилось?

— Оно великолепно! — восхитился Хоэль, уже оправившись от изумления. — Но, признаться, — он понизил голос, — мне больше хочется узнать, что надето под ним.

Играя ямочками на щеках, Катарина с дразнящей неторопливостью приподняла подол платья, показывая новые шелковые чулки с подвязками, украшенными цветами из бирюзы и голубыми бантиками.

Серые глаза Хоэля потемнели, дыхание участилось, и Катарине показалось, что еще немного — и он бросится на нее прямо сейчас, прямо здесь, при свете дня

— Еще чуть повыше, — сказал он одними губами, и одна приподняла подол, продемонстрировав кружево на нижних штанишках.

Восхитительное чувство — когда ты молода и красива, и мужчина смотрит на тебя, едва сдерживая страсть. Но в следующее мгновение в комнату вошел Фабиан.

Катарина, стоявшая к нему спиной, едва успела опустить платье.

— Что здесь происходит? — требовательно спросил Фабиан, который уловил нечто странное, но не понял причины этой странности.

Хоэль со стуком отбросил вилку.

— Это я должен спросить, петушок, что тут происходит, — произнес он сквозь зубы.

Катарина встала между мужчинами, все еще не в силах говорить от пережитого испуга. Она побледнела и умоляюще сложила руки, призывая Хоэля не буйствовать, а он уже был к этому готов.

— Какого черта ты врываешься в мой дом? — почти прорычал он, обращаясь к Фабиану.