Четвертый брак черной вдовы

Что ж, пусть мечты о сияющем благородном рыцаре оказались развеяны в прах, у нее осталось немало интересного в жизни. На следующей неделе у госпожи Соль ожидается новый подвоз лучшего шелкового белья во всем королевстве, скоро будет представлена новая пьеса уличного поэта Гарсиласо де ла Васо, и все будет прекрасно.

4. Уважаемый дом и неуважительный дон

Проснувшись утром следующего дня, Хоэль не сразу понял, где находится, увидев кисейные оборки над кроватью и потолок из досок светлого дерева. Совсем не похоже на городскую тюрьму. А, черт! Он же женился.

"Дом был небольшой — всего-то три этажа. Два жилых, а третий — мансарда. Хоэля устроили в мансарде, притащив туда кровать и кое-что из мебели. Наверное, будь он настоящим доном — можно было и обидеться, но после тюремных застенков и мансарда казалась раем. Правда, спалось там не очень — то ли постель была слишком мягкая, то ли за последний год, пока велось дознание, Хоэль отвык спать по-человечески. Ночь он проворочался почти без сна, а под утро ему приснилась покойная жена — донельзя чопорная, с презрительно поджатыми губами, она говорила ему ужасно обидные слова — что-то про отсутствие манер, неблагородность Он проснулся в холодном поту и даже думал помолиться, чтобы призраки не досаждали, но вспомнил про жену нынешнюю и молитвы забылись сами собой.

Катарина дель Астра. Герцогиня. И титул ее отца переходит на мужа. Значит, теперь он герцог? Хоэль хохотнул, хотя в комнате кроме него никого не было. Герцог Хоэль Доминго! Лошади на сиенде, где он чистил конюшни, оборжались бы, узнав об этом.

С проклятьями выбравшись из постели, в которой можно было утонуть, он попытался надеть штаны, но тут же бросил это занятие — со сломанными пальцами было попросту невозможно натянуть штаны на задницу, не то что застегнуть поясной ремень.

Спустившись на второй этаж, Хоэль хотел уже нырнуть в нужную комнату, но тут его перехватила служанка, которую приставили к нему вчера.

— Пекита, дон. Вы зря встали, я как раз несла вам ночную вазу, — она тут же продемонстрировала ему фарфоровый горшок внушительных размеров, больше похожий на супницу — с двумя изогнутыми ручками и нарисованными розовыми ангелочками, рассыпающими цветы.

— Да ты спятила! Убери, — сказал Хоэль, едва сдерживаясь, чтобы не выругаться. Ночная ваза! Осталось только попку подтереть и носик припудрить.