Четвертый брак черной вдовы

Вид у нежной компаньонки был почти свирепым, и она преградила Пеките дорогу, чтобы служанка не сбежала.

— Отвечай, что случилось! — потребовала Лусия.

— Да что за переполох, — сказала Хоэль с досадой. — Всего-то выполняли ваш приказ, донья. С чего столько шуму?"

"— Мой приказ? — Катарина посмотрела на Пекиту, и та все-таки залилась слезами.

После изрядной порции слез и всхлипов, Пекита выдавила:

— Я — честная девушка, донна! И я ничего не сделала! Я не виновата!

— Нет, я тут во всем виноват! — рассердился Хоэль. — Если уж начинаете дело, донья, то заканчивайте его, как следует.

— Недотрогу? — казалось, рыжая герцогиня не понимает, о чем идет речь.

— Вы же сами велели ей меня ублажать, а теперь…

— Ублажать?

Тон жены Хоэлю совершенно не понравился, и он хмуро спросил у служанки:

— Так ты ко мне просто так лезла? Ополоумела, что ли?

— Всего лишь хотела помочь дону развязать тесемки на штанах! — возопила Пекита. — Вы ведь велели помогать ему, донна!

— Велела, — взгляд Катарины стал холодным. — А вы что понапридумывали, добрый дон?

Хоэль не сдержался и выругался сквозь зубы, а потом громко сказал:

— Прошу прощенья, я подумал кое о чем другом.

— Начинаю понимать, — сказала Катарина ледяным тоном, а потом попросила Лусию и служанку: — Оставьте нас, девушки.

Те вышли, но дверь прикрыли неплотно, и в щелку Хоэль заметил край домашнего платья донны Лусии, которая пожелала погреть ушко у косяка. Что касается Катарины, она не догадалась проверить далеко ли ушла ее подруга и надвинулась на Хоэля грозно, как испанская флотилия.

— Ведите себя прилично, — сказала она низким, дрожащим от негодования голосом.

— Ну не кипятитесь, донья, — примирительно ответил Хоэль, — я же не знал, что все так строго. Это ваша служанка сбила меня с толку. Я и вправду поверил, что вы — сама доброта.

— Поверили, что я разрешу вам развратничать с моими служанками?

Хоэль невольно залюбовался — сейчас донья вдова была особенно хороша. Глаза так и сверкали, и носик морщился, как у кошки, которую посмели побеспокоить, пока она спала на бархатной подушке.

— Если еще хоть раз вы позволите себе такое… — продолжала Катарина с угрозой, но Хоэль не дал жене договорить.

— Вы из-за чего так разозлились, кошечка? — спросил он, не сдержав ухмылки. — Из-за того, что я решил приударить за девчонкой? Или из-за того, что приударил не за вами? Так я готов, вы только скажите.

— Я и вижу, что вы всегда наготове, — сказала она презрительно.