Четвертый брак черной вдовы

 — Только у других есть более важные и приятные дела, чем вас ублажать. Придется приставить к вам слугу. Надеюсь, в компании с мужчиной прыткости у вас поубавится, если только вы не любитель особых игр, как принято у французов.

— Вы за кого меня принимаете?! — возмутился Хоэль. — Это на что вы намекаете?! Вы меня кем обозвали сейчас, донья?! — он бы вскочил, да побоялся остаться без штанов. Раз она уже сказала, что не хочет его, надо и вправду вести себя поприличнее. Но обзывать его этим самым…

— А кто вы? — спросила Катарина выразительно.

Вот и все.

Хоэль мрачно посмотрел в дверь, за которой скрылась рыжая герцогиня. Он даже не нашелся, что ответить на это изящное оскорбление. Будьте человеком. Он коротко вздохнул. Значит, он должен вести себя, как примерный мальчик, потому что «это — уважаемый дом».

В уборную бочком проскользнул слуга — мужеского пола, средних лет и, по виду, больше чем хозяйка гордящийся «уважаемым домом».

— Разрешите помочь вам, дон, — сказал он, задрав нос так, словно подавал милостыню.

— Да провались ты, — ответил ему Хоэль.

5. Соседи знают все

После стычки с женой, Хоэль находился в дурном настроении. В этом красивом доме он и так был лишним, а после слов Катарины почувствовал себя и вовсе пятой ногой у собаки. Совсем неумышленно нынешняя жена ударила его словами еще больнее жены покойной. Сравнения с животным из ее уст задели за живое, и Хоэль, сначала пристыженный, потом пожелал реванша, раздраженный и злой на себя, что не нашелся с ответом сразу.

После того, как ему принесли новую одежду и помогли принять «человеческий вид», обрядив в батистовую рубашку, камзол из тонкого сукна и модные узкие штаны, Хоэль прошелся по второму этажу, заглядывая в окна и надеясь заприметить где-нибудь рыжую гордячку, но Катарина как сквозь землю провалилась, а слуги пробегали мимо него, не смея поднять голову. Пару раз он поймал на себе взгляды молоденьких горничных — восторженно-испуганные взгляды.

"Спустившись на первый этаж, Хоэль и здесь не нашел себе занятия, и, скучая, вышел в сад. Цветы на клумбах его не заинтересовали, и он оперся о забор, отделявший сад от улицы, посматривая на прохожих. Многие узнавали его и таращились, как на приведение, но никто не заговаривал.