Четвертый брак черной вдовы

На шею герцогу дель Астра повесили таблицу с надписью «убийца» — чтобы каждый знал, за какое преступление он приговорен.

Преступник не выглядел ни кающимся, ни испуганным, и даже не редкие выкрики из толпы не обращал внимания. Кто-то хотел бросить в него камнем, но передумал, потому что к осужденному вдруг бросилась женщина. Она ловко поднырнула под древко алебарды, подбирая тяжелые юбки праздничного темно-красного платья. Мелькнули ажурные красные чулки с золотыми стрелками. Конечно же, это была сумасбродная герцогиня!

Донна Катарина метнулась к мужу и схватила его под руку, приникая щекой к плечу.

Судья подумал и разрешил ей сопровождать преступника до виселицы.

— Зачем пришла? — вполголоса пенял жене Хоэль. — Не хочу, чтобы ты смотрела на это. Висельники — не самое приятное зрелище.

Катарина фыркнула.

— После уайверна меня ничем не испугаешь, — она попыталась улыбнуться, но улыбка получилась жалкой, а глаза наполнились слезами.

— В этот раз они так не орут, — заметил Хоэль, оглядывая толпу. — На прошлой казни я думал, они меня еще по дороге растерзают.

— Мало кто может похвалиться, что в его жизни было две казни, — попыталась пошутить Катарина.

Наверное, и в этот раз Хоэлю пришлось бы испытать праведный гнев толпы, но сейчас люди не выкрикивали проклятья и не бросались отбросами. Эта пара — герцог и герцогиня — была удивительно красива. Мало того, что красива, она была необычна. В чем проявлялась необычность, вряд ли можно было сказать точно, но каждый, кто явился поглазеть на казнь, вдруг отчетливо понял, что отныне жизнь в Тьерге снова станет обыденной.

Но дело было даже не в скандалах и их обсуждении. Всякий, кто видел сейчас супругов дель Астра, испытывал чувство сожаления и зависти. Потому что надо быть очень смелым, безрассудно смелым, чтобы жить так, как они — ярко, не оглядываясь на других. Жить со страстью, с огоньком, с любовью Конечно, мир не погибнет, если таких людей не станет, только если исчезнет красота, яркость и страсть, если исчезнет такая любовь — не превратится ли мир в безрадостную пустыню?.

Перед виселицей Катарину оттеснили от Хоэля — его ждали священник и палач, но она вырвалась из рук стражи и в последний раз обхватила мужа за шею и поцеловала, шепча слова любви."

"— Все, иди, — шепнул ей Хоэль, — иди, Кошечка

Осужденный получил разрешение грехов и поцеловал крест и книгу. Потом его раздели, оставив в одной набедренной повязке.