Четвертый брак черной вдовы

Моя сводная сестра оказалась не такой счастливицей, как я, ее отец не оставил наследства, а мачеха не пожелала брать мои деньги. Что бы вы там себе ни придумали, вот здесь, — она передразнила Хоэля, постучав себя точеным пальчиком по лбу, — донна Флоренсия всегда заботилась обо мне.

— Так заботилась, что вы обязаны отчитываться перед ней за все расходы?

— Не отчитываться, — Катарина густо покраснела, и Хоэль поздравил себя с еще одной догадкой, — просто она беспокоится за меня. Я совершенно не умею вести хозяйственные дела

— Я заметил, — проворчал Хоэль.

— Зато у вас подобного таланта — с избытком! — съязвила Катарина.

— Поинтересоваться позволю, а отвечать не стану.

— Не станете?!

— Ни слова не скажу, — заявил Хоэль. — Зато теперь вы в моих руках и будете меня во всем слушаться. Как и положено добропорядочной жене."

"— Вы!.. вы!.. — она уставилась на него с великолепным бешенством, грудь порывисто вздымалась и опускалась, и Хоэль чуть повернул голову и скосил глаза, не отказав себе в удовольствии заглянуть за край халата. Воистину, небеса послали ему неслабое испытание — жену-недотрогу, которая одним своим видом заявляет о сладости плотских соблазнов.

Он впервые подумал о покойных мужьях Катарины дель Астра. Какими они были? Такими же благородными донами, как франт-любитель-рома? Любили ли они свою жену? И любила ли она хоть кого-то из них?..

Катарина с трудом обуздала гнев, а потом спросила, стараясь говорить спокойно, хотя голос у нее так и дрожал от негодования:

— Что мне сделать, чтобы вернуть мои деньги?

— Для начала — потрите мне спину.

— Что?!

— Вы чего так переполошились? — удивился Хоэль.

— Может, хотя бы поясните, что вы имеете против донны Флоренсии?

— Не намерен вам это объяснять.

— Почему?! — изумилась она. — Меня это касается в первую очередь!

— Если бы не ваша выходка с выкидыванием меня из дома, все бы рассказал. А так мучайтесь в неведенье, — Хоэль указал большим пальцем себе на спину.

Но если он ждал, что жена немедленно послушается — то очень ошибался. Она замерла с мочалкой наперевес и кусала губы, а потом осторожно спросила:

— Вы решили мне мстить?

— Вы выставили меня — герцога, на улицу полуголого, — напомнил Хоэль.

— На площади вы стояли в одной набедренной повязке, — не осталась в долгу Катарина, но встала перед ванной на колени, подвернула рукав и приступила к мытью, — так что ваша честь не особенно пострадала.

— Тогда я не был герцогом, — резонно напомнил Хоэль и повернулся, подставляя под мочалку сначала одну лопатку, а потом другую.