Одиссей покидает Итаку. Книги 14-21

Складывалось впечатление, что он пытается вспомнить язык, на котором к нему обратился старый партнер-конфидент.

– Далеко ты забрался, Саша. Зачем? Я же тебя предупреждал…

Шульгину стало смешно, пусть обстановка к этому совершенно не располагала.

– Не ты ли, компаньеро, подстрекнул нас с товарищем Сталиным вплотную заняться испанскими делами? Вот естественное развитие событий меня сюда и привело,

– А меня привело сюда, - тусклым голосом сказал Антон. - Последовало, наконец, наказание за нарушение долга и превышение полномочий…

– Вах, как здорово! Не все коту Масленица. И в ваших роскошных ста мирах НКВД не дремлет. Но ты, похоже, пока не в зоне пребываешь, с кайлом и тачкой? Говорить хоть можешь без подслушки вертухая? - изощренно уязвил форзейля Сашка.

– С тобой - могу. Не совсем понимаю, как ты на меня вышел. Я считал - мне полный амбец! - Русский язык Антона начинал приобретать былую сочность. - Меня выявили, вычислили, разоблачили и подвергли покаянию…

– Ну, Колыма или пуля в затылок в любом случае хуже, - успокоил его Шульгин. - Слушай, долг ведь платежом красен?

– Говорят, что так, - осторожно ответил Антон.

Во время одной из приватных бесед в Замке, незадолго до того, как форзейль отправил Сашку на захват Сильвии, промелькнул этот термин. Мол, агенты типа Антона, направляемые на Землю или иные планеты, специальным образом настраиваются на психическое человекоподобие. А по завершении миссии с них все лишние качества, привычки и навыки стираются. Словно бы фронтового разведчика, четыре года берущего языков, бьющего часовых финкой под левую лопатку, учиняющего иные несовместимые с гуманизмом и политкорректностью дела, перенастраивают на учителя начальной школы или псаломщика[63] в церкви.

Однако Сашка имел в виду не это, не технические процедуры неизвестной цивилизации. Он просто хотел, чтобы ставший близким по духу человек стряхнул с себя путы и принципы поганенького, как оказалось, мира и восстановился в роли победительного красавца, пытавшегося вершить судьбы не самого худшего человечества. Или хотя бы не самых худших его представителей.

– Я постараюсь. Я уже два раза избегал положенных процедур, что мне поставили в отдельную вину.

– А сейчас, за контакт со мной, тебе не добавят? У нас за маляву[64] карцер дают или ШИЗО[65].

Антон слабо усмехнулся.

Ох, как скрутило классного мужика! А туда же - великие цивилизации, светлые проводники и провозвестники. Учить они нас будут, что в носу ковырять неприлично!

– Этот канал, я совершенно уверен, не просматривается. Понять не могу, как ты его нащупал. Вот если бы воспользовался моей капсулой или формулами…

– Значит, сейчас говорить можем свободно?

– Так кто же его устроил? Я до последнего считал, что попал в Ловушку…

– Так ты в нее и попал.