Одиссей покидает Итаку. Книги 14-21

- Подай вот это… - указала на соседний табурет. Натянула сначала белые трикотажные трусики (разве их в тринадцатом веке знали?), а потом и вязаные солдатские кальсоны с рубашкой. - Теперь я рожу отцу наследника. Старшие сестры опоздали, дуры чопорные…

Ростокину показалось, что его опять использовали. Династические хохмочки, так их мать…

Хотел было спросить: а как насчет всего остального? Любовь там, свадебное путешествие по достопримечательностям Золотого кольца, или в Европу…

«Какая, на хрен, Европа, - тут же возразил он сам себе. - Париж - поганая деревушка, где даже Нотр-Дам построят через полтораста лет. А так - деревня, до Владимира и до Твери как до Марса пешком, не говоря о Новгороде Великом!»

– Спать будешь, княжна? - спросил он, затягивая ремень на кителе.

– А что, по крышам бегать? - ответила Елена, подтягивая одеяло к груди.

Удивительно пересекались манеры и черты характера двух вроде бы разных девушек, но, похоже, одинаково неудобные в обычной семейной жизни. С первой Ленкой он расстался не по своей воле, не понимая еще, что нашел, что потерял, а с этой, похоже, не только великокняжеского стола не нужно, а и вообще…

– Так и поспи, и я тоже…

Елена махнула рукой и отвернулась лицом к стене.

Игорь чувствовал себя совершенно вымотанным. Кто б сказал раньше, что юная девственница может до такого довести. А то у него женщин раньше не было. Мадьярка Алла, страстная до потери сознания, и та оставляла достаточно сил…

Суккуб, не иначе, княжна Елена. Хорошо, что живым удалось выскочить.

Он не знал, каким образом сумел разыскать помещение, где сидели, выпивали и закусывали Александр Иванович с игуменом.

– Ого! - хором сказали оба, увидев то ли князя, то ли корреспондента газеты «Звезды зовут».

Ростокин затворил за собой дверь, надеясь, что до утра ее больше никто не откроет. Ему вспомнилась ночь в келье отца Григория, казначея Кирилло-Белозерского монастыря.

– Бесы ли тебя обуяли, сын мой? - спросил отец Флор, недрогнувшей рукой наливая стограммовую стопку. - На, ее же и монаси приемлют, и ты прими, не пьянства ради, а душевного здоровья для…

– Спасибо, отче. - Игорь махом выпил, посидел, ощущая, как растекается по телу раба божия чревоугодная влага, подцепил двузубой вилкой порядочную порцию монастырской квашеной капусты, которую грешно есть помимо водки.

– А знаешь, товарищ корреспондент, пока ты мировоззренческие вопросы решал (ведь так?), мы с отцом Флором под первый литр удивительнейшие вещи выяснили…

Игорь, сглотнув, поднял взгляд.

– Ты, помнится, отца Григория хорошо знал? Ну, того самого… - Шульгин, забыв о предыдущем, курил, уже не спрашивая разрешения и не выходя на галерею, да и игумен внимания не обращал. Не до того.