Одиссей покидает Итаку. Книги 14-21

Купил бы еврейский магнат году в тысяча девятьсот десятом или тринадцатом за тысячу марок десятка три акварелей Адольфа Алоизовича да устроил выставку в Вене с хорошей прессой, как бы ему были благодарны шесть миллионов соотечественников и пятьдесят миллионов прочих, ни за что погибших людей! Кажется, ни один из художников, попавших в собрания Третьякова или Щукина, не возжелал учреждать рейхи, вешать на фонарях коллег, сколь бы их колорит и мазок ни казались им чуждыми и отвратными.

А теперь судьба предложила ему эту же девушку в полное распоряжение, с правом переиграть партию по новым правилам. Сумеешь, нет?

Он пересек темный коридор, постучался в дверь.

– Это ты, князь? - спросила Елена, перед тем как отодвинуть засов. Сам вопрос уже служил ответом.

Она стояла за порогом, кутаясь в льняную простыню, прикрывавшую голые ноги едва до колен.

– Как будто не знаешь…

– Знаю, - не то вздохнула, не то всхлипнула княжна. - Очень долго ждал, так?

– Ты даже не знаешь, как долго…

– Знаю, - повторила она. - А если война закончится не так, как мы надеемся?

– Тем более. Тогда и пожалеть об упущенном не кому будет.

– Понимаю. Я и сама тебя ждала, чего скрывать…

Она за руку провела его через едва освещенную дрожащим светом свечи прихожую к узкой, для монахов устроенной деревянной койке, поверх из лыка сплетенной сетки прикрытой тонким тюфяком. Сбросила с плеч простыню.

Он видел ее на селигерском пляже в тугом купальнике, по моде тех лет скрывавшем тело от плеч до середины бедер, потом в бане, когда он своими руками ее раздел. Но это медицинский момент, не считается. Потом, в присутствии Артура, она явилась ему не голой, а обнаженной, ей прислуживали Алла и Ирина, столь же неодетые, но при всех своих зрелых формах уступающие в соблазнительности изящной, а главное - царственной девчонке. Каковая царственность в жестах, движениях, мимике отчетливо перебивала так называемую «силу плоти». А уж Игорю, впервые увидевшему Ирину на палубе «Призрака», казалось, что ничего совершеннее не бывает в природе.

Убедился, что бывает. Просто угол зрения меняется в зависимости от настроя. Кому Венера Милосская, кому Афродита Таврическая.

Елена легла, прижимаясь к стене, освободив достаточно места, чтобы и он поместился.

Никаких предваряющих и сопровождающих происходящее слов княжна не говорила. Обещаний не требовала, хоть любовных, хоть политических. Просто прижалась горячим тонким телом, сама начала его целовать, по-современному, хоть и не знал Игорь, чем эти дела отличались от наших в тринадцатом веке.

– Игорь, смотри, я ведь тебе первому… Девушка я… Боюсь…

Что «та» Лена девушкой не была, он знал точно.