Одиссей покидает Итаку. Книги 14-21

С секундными интервалами заполыхали взрывы, не меньше половины осколков и почти всю ударную мощь выбрасывающие наружу,

Жуткая черная масса, облепившая окна, отхлынула.

– Наверху! - заорал Шульгин, голос его разнесся по лестничной клетке и второму этажу. - Все гранаты в дело! Бросайте, отобьемся!

Его услышали, ручные гранаты начали рваться на площади, подобно праздничному салюту. Эх, жаль, нет здесь ни «Пламени», ни «Василька»![53]

– Товарищ Представитель, - обратился к нему сплошь покрытый известковой пылью командир, когда Сашка, прислонившись спиной к стене, пытался добыть огонь из зажигалки, - отбились, думаю. На новый бросок их не хватит…

– Да хорошо бы. А вы кто? Не помню, уж извините.

– Да как же? Сухарьян, военпред нашего наркомата. Вы меня сами в тридцать седьмом сюда проводили…

– Простите, не узнал, да и как узнаешь… Это вы командовали?

– Выживем - орден Красного Знамени завтра же…

– Выжить - неплохо. Орден - совсем хорошо. Но вот это - что? Зачем нас двадцать лет заставляли в Бога не верить? Расплата, да?

Шульгин наконец сумел прикурить. Папироса с первой затяжки сгорела до половины.

– Умный вы человек, Сухарьян. Иван Гургенович - не ошибаюсь?

– Так точно! - В голосе человека прозвучала радость. Как же, имя-отчество вспомнил руководитель.

– Но, простите, здесь - как бы деликатней сказать - дурак!

Со стороны, в кинофильме например, подобный диалог смотрелся бы неубедительно. В то время как бой если и стих, так только едва-едва. В окна не лезли, но стены тряслись от разрывов ракет. Сашка, разговаривая с военпредом, думал: «Не довелось им изобрести затруханный НУРС с двадцатикилограммовой боеголовкой. Тут бы нам и амбец!»

Одновременно старательно исполнял собственную роль.

– В Бога вас заставляли не верить совсем в другом месте. Армяно-григорианскую церковь почти совсем не трогали. Тут - католицизм в самом расцвете. Двадцать соборов вокруг торчат. А вот эти - появились именно здесь! За нами гнались, из Советской России?

Сумел он грамотного в бою, но поддавшегося суевериям человека на место поставить.

– Бьемся до последнего патрона и солдата, а на религиозный диспут я вас чуть позже приглашу…

Дико завывая и бессмысленно вращаясь, в угол лифтовой шахты врезалось изделие чужеземных мастеров, которым и до немцев сорок четвертого года было далековато. Однако ударная волна и рой осколков заставили присесть.

Сашка стряхнул пыль с волос.

– Командуйте на этом уровне, у вас получается…

Шульгин пробежал по третьему этажу, убедился, что на полчаса боя патронов хватит и моральное состояние гарнизона удовлетворительное. Для порядка распорядился насчет изменения диспозиции.