Ошибка «2012». Мизер вчерную

И кавказский профиль доброго волшебника вроде бы просматривался за стеклом…

Краев и компания. Туман уходит

Зачем-то оглянувшись по сторонам, он глубоко вздохнул, словно собираясь нырнуть в тёмную и страшноватую глубину, и решительно открыл планшетку, переданную Ерофеевной.

«Ну-ка, ну-ка… вот это да!»

В планшетке обнаружилась настоящая — в этом Матвей Иосифович разбирался не хуже, чем Наливайко в красных и белых квасах, — немецкая крупномасштабная карта удивительной сохранности. В центре её было написано от руки, но зато готическим шрифтом: «Пещёрка». Карта выглядела один в один как та, ископаемая, тщательно лелеемая, только без каких-либо разрывов и дыр.

Оправившись от первого изумления и восторга, Фраерман начал замечать кружочки с надписями уже по-русски: «Склад», «Блиндаж», «Командный бункер», «ФР. Самолёт».

На самом краю карты, в зелени болот, жирно значилось: «Терм.».

«Мама дорогая! — Фраерман даже вспотел. — Вот он, истребитель деда!..»

Некоторое время он ни о чём больше думать не мог, уже начиная прикидывать, с какой стороны лучше подбираться к «ФР. Самолёту». Потом стал рассматривать дальше.

«Ага, это, верно, координаты склада, который типа круче пещеры Аладдина. А вот здесь, — он вытер ладонью лоб и снова быстро глянул по сторонам, — похоже, тот самый терминал, о котором было столько разговоров. Ай да Ерофеевна… ай да кашка с нутряным сальцем…»

Матвей Иосифович тяжело посмотрел деду в глаза, вздохнул и отправился к себе в палатку. Эх, Ерофеевна!.. Ну вот объясни, зачем ждала до последнего? Теперь будет чем дальше, тем хуже, надо уходить. От наконец-то обнаруженной дедовой могилы. От всяких — на её-то фоне! — мелочей вроде склада и командного бункера…

До терминала, если честно, Фраерману было фиолетово.

Но насчёт ситуации определённо следовало посоветоваться с тем, кто всё знает. То бишь с Краевым, он здесь экстрасенс в законе. Пусть разберётся с фрицем, и тогда Фраерман задаст ему вопрос. Извечный, русский, но с еврейским акцентом: и что, блин, теперь делать? Что делать-то, блин?

Тем временем в фонд Ганса Опопельбаума полетела очередная порция каши, и Песцов тоже занялся неожиданным подарком. Убегая к себе в палатку, бывший массажист и киллер напоминал ребёнка, которому дали новую игрушку.

— Смотри там себе чего-нибудь не отрежь, — хмыкнула ему в спину Бьянка и отправилась на кухню ассистировать Варенцовой.

Честно говоря, она просто убивала время — ждала очень важного звонка, но телефон покамест молчал.

Нырнув в палатку, Песцов организовал свет и уложил клинок на колени. Меч, увы, не впечатлял. Громоздкий, неудобный… никакой. Не меч даже, а нож. Огромный нож, да. Под великанскую руку. Ну там для хлеба, для мяса, для огурцов.