Первый закон

Полагаю, я как-нибудь справлюсь со своим горем…

Один из соседей Джезаля отвлек его внимание, стукнув кулаком по столу:

– Черт бы побрал это простонародье! Проклятые крестьяне подняли восстание в Старикланде! Они совсем не хотят работать! Этим собакам даже руку поднять лень!

– Виноваты налоги, – проворчал другой гость. – Из-за военных поборов все полезли в бутылку. Вам не доводилось слышать о мерзком типе, которого называют Дубильщиком? Какой-то чертов крестьянин открыто проповедует бунт! Мне говорили, что смерды напали на одного из королевских сборщиков всего в миле от стен Колона.

На королевского сборщика, подумать только! Какой-то сброд! В миле от городских стен…

– Ну мы сами, черт возьми, накликали это на себя!

Джезаль не видел лица говорившего, но узнал его по вышитым золотом манжетам мантии: Маровия, верховный судья. Он продолжал свою речь:

– Если обращаться с человеком как с собакой, рано или поздно он начнет кусаться, это очевидный факт. Как правители и просто как благородные люди, мы обязаны уважать и защищать простой народ, а не угнетать и презирать его!

– Я ничего не говорил о презрении или угнетении, лорд Маровия.

А только о том, что они должны платить нам должное как землевладельцам, да и как своим природным господам, если уж на то пошло…

Тем временем маршал Варуз не умолкал ни на мгновение:

– Да, это было здорово! Как ты сделал его, одним клинком против двух! – Старый солдат рассек ладонью воздух. – Весь город гудит! Ну, теперь тебя ждут великие дела, мой мальчик, попомни эти слова. Тебя ждут великие дела! Будь я проклят, если ты когда-нибудь не займешь мое кресло в закрытом совете!

Джезаль терпел Варуза долгие месяцы, но ему представлялось, что после победы с этим будет покончено.

Однако его постигло разочарование. Странно, но Джезаль до сих пор не вполне осознавал, каким нудным старым кретином был маршал Варуз. Сейчас он ощутил это в полной мере.

В дополнение ко всем огорчениям за праздничным столом сидели люди, которых Джезаль совершенно не хотел видеть среди своих гостей. Он мог бы сделать исключение для архилектора королевской инквизиции – Сульт был членом закрытого совета и, несомненно, персоной могущественной. Но зачем архилектору понадобилось тащить с собой этого мерзкого Глокту? Калека выглядел еще хуже, чем обычно, его глаза, окруженные темными кругами, глубоко запали.

Он постоянно бросал на Джезаля мрачные настороженные взгляды, словно подозревал его в каком-то преступлении. Это наглость, черт возьми, – ведь сегодня чествуют победителя турнира!

А в другом конце зала капитан увидел лысого старика, называвшего себя Байязом. Джезаль до сих пор не понял смысла странных слов, сказанных магом после турнира, и почему отец так отреагировал на его появление.