Первый закон

Коска поставил одну ногу на парапет, в его руке болталась полупустая бутылка. На бой наемник оделся почти так же, как на пьянку: те же расползающиеся сапоги, те же протертые штаны. Единственной уступкой, которую он сделал для поля брани, была черная кираса, спереди и сзади украшенная травленым золотым орнаментом. Кираса тоже знавала лучшие дни – эмаль облезла, заклепки покрылись ржавчиной.

«Однако когда-то это было настоящее произведение искусства».

– Отличные у вас доспехи, как я погляжу.

– Какие? А, это… – Коска глянул на свою кирасу. – Ну, возможно, в свое время так и было, но за годы они сильно поизносились.

Слишком часто мокли под дождем. Это дар великой герцогини Сефелины Осприйской в награду за победу над армией Сипани в пятимесячной войне. Был преподнесен вкупе с заверениями в вечной дружбе.

– Хорошо, когда у тебя есть друзья.

– Да не особенно. В ту же самую ночь она подослала ко мне убийц. Мои победы сделали меня слишком популярным среди ее подданных. Сефелина побоялась, что я попытаюсь захватить власть. Мне подсыпали яд в вино. – Коска надолго приложился к бутылке. – Моя любовница погибла, а мне пришлось бежать, не взяв с собой почти ничего, кроме этой чертовой кирасы, и наниматься на работу к принцу Сипани.

Старый мерзавец платил мне вдвое меньше, но я смог повести его армию против герцогини и увидеть, как отравили ее саму. – Он нахмурился. – Лицо у нее стало голубым. Ярко-голубым, представляете?.. Никогда не стремитесь к особой популярности, мой вам совет.

– Чрезмерная популярность едва ли является самой насущной из моих забот.

Виссбрук громко откашлялся, недовольный тем, что на него не обращают внимания. Он указал на бесконечные ряды войск, марширующие вдоль перешейка:

– Наставник, гурки приближаются.

«Правда? А я и не заметил!»

– Даете ли вы мне разрешение затопить ров?

«Ах да, ну как же, это миг твоей славы».

– Хорошо, начинайте.

С чрезвычайно важным видом Виссбрук прошагал к парапету. Он медленно поднял руку и театральным жестом рубанул ею по воздуху. Где-то внизу, вне поля зрения, щелкнули бичи, и десятки мулов налегли на веревки. До верха стены донесся жалобный визг дерева под большим давлением, затем скрип и треск, когда подались заплоты, и, наконец, грозный грохот – огромная масса соленой воды прорвалась с обоих концов и хлынула в глубокий ров, взбивая белую пену.

Два потока встретились прямо под ними, взметнув сверкающий фонтан до самых зубцов стены и даже выше. Еще минута – и эта новоявленная полоска моря успокоилась. Ров стал проливом, город превратился в остров.

– Ров затоплен! – провозгласил генерал Виссбрук.

– Да, действительно, – отозвался Глокта. – Мои поздравления.

«Будем надеяться, что среди гурков нет хороших пловцов.