Руина

— Гетман задерживает меня!

— А вот, хотел было совсем меня отправить в Острог, едва удалось уговорить его, что Запорожье теперь важнее для нас, а то и слышать не хотел. Да и то вот требует, чтобы я еще дней пять здесь остался для составления инструкций послам.

— Гм… — произнес в раздумье Гордиенко. — А часу тратить не нужно было бы.

— Вот потому-то я хотел просить тебя, брате, чтобы ты ехал вперед, не дожидаясь меня, и разведал бы там, пока что, среди братчиков, не слыхали они чего про разорение хутора, про Галину, да разом с тем и подготовил бы их к моему приезду.

— Горазд, горазд! — воскликнул весело Гордиенко. — Я и сам хотел было сказать тебе, что нам вместе приезжать на Запорожье как-то не годится. Раз бы они узнали, что я уже поступил на службу к Дорошенко, так не стали бы верить моим словам, а подумали бы, что меня Дорошенко за гроши купил. А так, — Гордиенко усмехнулся и подморгнул Мазепе, — сам знаешь, вернее будет. Так завтра же я и еду, а ты тоже не запаздывай!

— Спасибо, брате! — произнес с чувством Мазепа, сжимая руку своего побратима. — Век не забуду!

— Пустое, не хвали заранее.

Тогда будешь говорить, когда дело будет сделано!

До поздней ночи говорили еще приятели о надвигающихся смутных днях, о Дорошенко, о Ханенко, о Галине.

На другой день Гордиенко распрощался с Мазепой, Остапом и Кочубеем и отправился на Запорожье, а Мазепа занялся с Дорошенко составлением инструкций для послов. Решено было поставить Польше самые широкие требования; прежде всего было поставлено требование полной свободы православия и решительного уничтожения унии; православный митрополит, а с ним пять епископов должны были заседать в сенате.

В места, где жительствуют казаки, запрещался въезд панам; им дозволялось только получать доход со своих имений. Коронным войскам дозволялось являться в Украйну только по требованию гетмана, и тогда они должны были находиться под его исключительным начальством. Если же король хотел бы потребовать казацкое войско, то должен был прислать указ гетману, и тогда гетман отправлял войска в Польшу, передавая над ними начальство своему наказному гетману. Все решительно, вплоть до устройства школ и академий, было рассмотрено в этих инструкциях, но особенное внимание обратили Дорошенко и Мазепа на ненавистную всем унию; они требовали даже, чтобы самое название унии было уничтожено во всех законах. Конечно, на все эти требования, а особенно на уничтожение унии, поляки не могли согласиться ни в каком случае, так как таким образом они должны были бы отказаться от своей заветной цели уничтожения православия — схизмы, которое они считали ересью и преследование которого они считали за благое дело.