Руина

Вскоре все валы, окружавшие Предсечье, покрылись пестрыми группами людей. Со всех сторон послышались приветствия, насмешки, остроты и даже отборная брань.

Спокойно стоял Мазепа под этим перекрестным огнем, чутко прислушиваясь к раздававшимся вокруг него крикам; он хотел при помощи их составить себе правильное понятие о настроении толпы; к сожалению, ему приходилось убедиться, что большинство запорожцев было настроено враждебно. Конечно, раздавались и приветствия, и одобрительные крики, но их заглушали насмешки, остроты и крепкие казацкие выражения.

Но вот ворота распахнулись, и навстречу казакам вышли несколько почтенных запорожцев и объявили, что кошевой атаман просит их пожаловать в Сечь.

Мазепа со своим отрядом въехал в Предсечье. Здесь уже было все заполнено массами народа; наблюдатели с валов хлынули вниз и спешили протолкаться поближе к приближавшемуся отряду, шинковые завсегдатаи высыпали из шинков, из куреней, из запорожских кухонь, отовсюду валил народ, взбирался на столбы, кто карабкался на крышу, — так хотелось им повидать Дорошенковых послов; это было интересное явление, нарушившее однообразное течение их жизни.

Мазепе казалось, что от крика и гама, окруживших их со всех сторон, он непременно оглохнет.

— Смотрите, смотрите, панове! Вот бусурманские подданцы идут!

— А что же у вас на прапорах нет полумесяца? Не удостоил еще султан пожаловать, что ли?

— Вот султановы слуги идут!

— Ироды, христопродавцы! А что, потурчились уже со своим гетманом?

— Продали Украйну туркам на поталу? — кричали с одной стороны.

— Да тю на вас, дурни! — отвечали с другой стороны. — Залили очи вы, что ли? Да ведь это наш Мазепа.

— Пришла коза до воза! — выкрикивали раздраженные голоса с разных сторон.

— Молчите вы, дурни безмозглые! Гетман Дорошенко о благе нашем печется, а ваш Ханенко только о своем кошеле.

— Что татарин, что турок — все один бусурман! — перекрикивали их другие.

Медленно подвигался Мазепа со своим отрядом среди этого волнующегося моря; вся толпа следовала за ними. Проезжая мимо одного шинка, Мазепа заметил Гордиенко, окруженного порядочной толпой казаков.

При виде Мазепы казаки и Гордиенко закричали громко:

— Слава гетману Дорошенко, слава!

Многие из толпы подхватили этот крик, но большинство разразилось продолжительными и гневными криками.

Это начало не сулило Мазепе доброго конца, но он еще не терял надежды.

Наконец отряд достиг самой Сечи и выехал на майдан. Это была большая, круглая площадь, окруженная рядом небольших мазаных хат — куреней, в которых помещались запорожцы. Обитатели каждого куреня назывались по имени куренного атамана. Курень кошевого атамана отличался от других куреней только размерами.