Руина

Сначала седой сечевик, видимо, не соглашался с товарищем, но потом доводы последнего, очевидно, подействовали на него.

— Хорошо! — произнес он наконец, обращаясь к своим товарищам. — Отвезем его в Сечь, пусть его рассудит все товарыство. Раскуйте же, панове, тех несчастных и наложите кандалы на этого братоубийцу, а голомозых заарканьте всех да заберите и их с собой.

Сечевики бросились исполнять приказание своего старшого. Татары не оказали им никакого сопротивления и сразу же побросали оружие. Через несколько минут все пленники были раскованы. С Мазепы сняли саблю и все оружие, отобрали у него все находившиеся при нем бумаги и надели ему на руки кандалы.

Затем запорожцы оцепили отряд, и все двинулись по направлению к Запорожской Сечи.

Уже вечерело, когда они достигли берегов Днепра. Пленников не повезли в самую Сечь, — запорожцы свернули в сторону и подъехали к укрепленному земляными валами городку. Казаки въехали в середину городка: здесь седой сечевик подозвал к себе одного из запорожцев, охранявших въезд, рассказал ему, как и где нашли они эту партию пленников, и, приказав особенно надсматривать за Мазепой, обратился к последнему:

— Вот, смотри, — видишь, сколько тут несчастных, это Господь помог нам отбить их от ваших помощников — татар, которые тащили их в Крым.

Радуйся: не будет тебе скучно: многие из этих страдальцев узнают тебя! — С этими словами старик круто повернулся, а один из молодых запорожцев, стоявших у въездных ворот, пригласил пленников и татар Мазепы следовать за собой.

Городок весь кишел людьми: здесь были старики, молодые, женщины и дети. Всюду горели костры, над которыми в больших казанах готовился ужин.

Подле каждого такого костра собирались особые группы пленников. Молча, понурив голову, следовал Мазепа за казаком, — ему действительно казалось, что многие из собранных здесь пленников узнают его, и взоры этих несчастных пронзали его сердце словно раскаленным железом.

Дойдя до конца площади, казак указал пленникам на пустую мазанку.

— Вот это вам и курень, — произнес он, — а теперь: кто из вас посильнее, ступай за мной, там получите и хлеба, и приварку. Готовьте себе вечерю да благодарите Господа милосердного, что спас вас из тяжкой неволи.

Обрадованные страдальцы не заставили повторять себе дважды это приглашение, и через четверть часа перед куренем уже весело пылал костер, вокруг которого расположились так неожиданно спасенные люди.

Мазепа сидел в стороне; закрыв лицо руками, он низко нагнул голову и застыл в такой позе. Он ничего не видел, не слышал… Стыд, тревога, отчаянье — все это слилось в какое-то тупое чувство, лишившее его даже возможности рассуждать о будущем.