Таня Гроттер и проклятие некромага

Если вы взглянете на спорт последних десятилетий, вы увидите, что достижения не стоят на месте. Совершенствуются методики тренировок, техника. Посмотрите на спортивные результаты сегодня и сто лет назад. Сегодня они гораздо выше.

– Ну и почему сборная вечности разделывает нас как гурман устрицу? – спросила Маланья.

Соловей поднял голову и посмотрел на небо.

– Отвага. Отвага и обреченность. Сборной вечности нечего терять и нечего бояться. Они поднимаются в Верхний мир только для матча. На короткие, яркие, мятежные часы. Для них это единственный глоток света и солнца за долгие годы.

Время, когда они могут отдохнуть от ледяного покоя вечности. Они отрешены, они живут этими минутами. Если им нужно будет атаковать дракона в лоб и влететь в струю пламени – они сделают это, не дрогнув. Мы же, живущие здесь и сейчас, – зажравшиеся трусы. Мы обожжем себе ручку и уже летаем, закатывая глазки. Мы жалеем себя и потому проигрываем. Мы – жалкие ничтожества, страшащиеся утратить свои телесные мешки. Сохранить плоть для нас важнее, чем победить. Драконбол для нас значит МНОГО. А он должен значить ВСЕ. Только в этом случае у нас появится шанс.

Старый тренер бросал фразы, точно пощечины. Отрывисто, резко, сердито. Энтроациокуль желтела. Умрюк-паша кусал губы. Рамапапа щипал струны лютни. У Маланьи Нефертити раздувались ноздри. Похоже, Соловей сумел-таки задеть за живое и этих матерых профессионалов.

– Вопросы? – произнес Соловей.

Эразм Дрейфус перестал ощипывать уши и занялся растительностью, торчащей из носа. Таня предположила, что сегодня у Дрейфуса день эпиляции, который у каждого уважающего себя гнома (равно как и у полугнома, типагнома и подгномника) наступает примерно дважды в десятилетие.

– Есть, – сказал Дрейфус, мимолетно поднося руку ко рту и чем-то загадочно чавкая. – Наш дракон и их дракон. Что вы можете сказать по этому поводу, Одихмантьевич? Классификация, сопоставление, перспективы?

– Я хочу понять, кто будет нашими воротами. Кто будет их драконом, мы не знаем. Точно не Змиулан. Он пропустил мяч. С точки зрения совершенства вечности, Змиулан отыгранная карта, как и Лео Гроттер, – продолжал Эразм Дрейфус.

Таня ощутила, что у нее раскаляется перстень.

Все, сейчас этот гномик доиграется! Белоснежка получит его заказной бандеролью в мумифицированном виде. Чудесный экспонат в чучельную коллекцию гномиков, которую собирает эта особа, бледная, томная и эксцентричная дама, обожающая носить дорогие перстни, хлестать по щекам служанок и хрустеть пальцами. Средний читатель представляет себе Белоснежку юной принцессой, вечным ребенком со смехом, как звон колокольчика. Ну да что поделаешь? Обычные пиар-игры.

Теперь на Соловья смотрел не только Дрейфус.