\

 — Мамка его померла родами, так мы с жинкой выхаживали. А как пять ему стукнуло, родственники какие-то мутные объявились, забрали и вырастили вот это вот, — в его глазах задрожали слёзы, но на щёки не пролились. — Но он, когда пришёл, говорит, помню я тебя и жинку твою. И только доброе. Поэтому, не боись, не трону. А я сказал, меня хоть у входа закопать можешь, а цех не трогай, это душа моя.

У меня так живо представилось всё, что он описал скупыми фразами, что у самого в горле комок встал. Вот только я не смог представить Кабана маленьким. Так он и предстал в моём воображении: татуированный, накачанный, с бородой, но размером с младенца.

Теперь пришлось давить улыбку.

— Тогда понятно, — проговорил я. — По крайней мере, по этому месту понятно, как завод вообще выглядеть должен и к чему, так сказать, стремиться его поднимать.

— Э-э, ваша благородь, — старик помотал головой. — Для того, чтобы завод поднять, одной воли и денег мало. Люди нужны. А они сюда на пушечный выстрел не подойдут.

— Кто-то же тут работал? — уточнил я. — Вот с них реформы и начнём.

— Две трети с Кабаном ушли, — сказал Михалыч. — А остальные просто идти не могут, понимаешь? Так что, если ты с собой не привёз пятьсот-шестьсот человек, то ничего у тебя не выйдет. Многие станки, конечно, работают сами, но технологический процесс всё равно требует людей. И много.

— Полагаете, те специалисты, что работали тут раньше, не вернутся? — спросил я, затем встал и принялся расхаживать по комнате.

Деревянные половицы уютно скрипели в такт моим ногам. У дальней стены я приметил аккуратно застеленную лежанку. На стенках висели дешёвые репродукции красивых картин. Одним словом, человек создавал уют, как только мог.

— На те копейки, что вы предлагаете? Простите, но нет. Никто с руками и ногами за такую зарплату даже с кровати не встанет, — Михалыч следил за моими передвижениями одними глазами.

А я чуть не стукнул себя по лбу.

— Надо же с этого было начать, — спохватился я. — У меня с собой программа. Сейчас покажу, — я полез в папку, достал приказ и программу улучшения лояльности рабочих. — Смотрите, зарплату я сразу поднимаю, причём до конкурентного уровня. У специалистов она будет в полтора раза больше от средней, у простых рабочих в один и два раза. Рабочий день сократим до восьми часов, но введём три производственные смены, чтобы задействовать оборудование как можно более эффективно.

Седые брови старика приподнялись.

— А вот это уже интересно, — проговорил он. — На такие условия, полагаю, некоторые согласятся.

— Это только начало, — горячо заверил я. — У меня тут тридцать девять пунктов, и это только первый этап.

— Отпуска будут за ваш счёт? — ухмыльнулся старик.