\

Но пошла она не к берегу, а, наоборот, — в открытое море.

— Понял? — спросила Белла.

— Нет, — честно ответил я.

Та лишь всплеснула руками.

— Ладно, давай попробуем на твоей родной стихии!

Началось всё точно также: бабушка аккумулировала эфир, а затем — раз и огромный поток воздуха помчался навстречу общему движению, вызывая огромные завихрения, грозящие вот-вот превратиться в смерчи.

«Так, — подумал я, — если бы меня сейчас спросили, кто бы мог переместить завихрения воздуха от ветряков вглубь Чёрного моря, у меня был бы лишь один вариант ответа»

— А теперь понял? — спросила она с надеждой?

Я лишь отрицательно покачал головой. Но, увидев разочарование в глазах родственницы, поспешил добавить:

— В смысле, я вижу, как ты тянешь эфир и что потом ты его преобразуешь в магию воды или воздуха. Но как именно ты это делаешь, я не понимаю.

— Видимо, ты не очень внимательно читал Маврокордато, — заметила Белла.

— Да там, в основном, кровь, кишки, развоплотило… Пропускал по несколько страниц, каюсь.

— Тут согласна. Он ещё ужастики всякие писал под псевдонимом. Но дневник тебе нужно прочитать от корки до корки. Причём, все его слои.

— А их больше двух?

— А ты поставь две линзы и посмотри. Но мы снова отвлеклись. Ты ничего не слышал про эфирное сердце?

— Нет, — ответил я. — Только сегодня узнал.

И тут мне снова пришёл отрывок из сна. Точнее, самый его конец, когда нечто яркое вырвалось из груди Антонио Сан-Донато и понеслось ко мне.

— У каждого мага эфира, — объясняла мне бабушка по пути обратно в усадьбу, — входящего в полную силу, формируется дополнительный магический орган, так называемое эфирное сердце. Словно обычное физическое сердце, оно служит насосом и прокачивает, но не кровь, а эфир по магическим каналам. Плюс к этому именно внутри него происходит преобразование первоосновы в любой вид магии.

— И как оно формируется? Его надо создавать самому? — спросил я, проходя вслед за Донатовой обратно в свою комнату.

— Без наставника это совершенно бесполезно и даже опасно, — ответила она, присаживаясь на подоконник. — Но даже и с ним есть большие риски. Лично я всё делала по схеме Маврокордато, мне, как мог, помогал мой отец. Но эфирное сердце вышло слабым, — она снова вздохнула. — Я могу преобразовывать эфир лишь в воду и воздух. Огонь и земля мне не покорились, не говоря о внестихийной магии. То ли я где-то ошиблась, то ли что-то просто пошло не так. То ли не дано. Но встать рядом с героями древности, которые легко крутили всеми стихиями, мне было не суждено."

"— Так значит, Донато не водники? Слабые, но эфирники? — догадался я.

— Да, конечно, — ответила бабушка.