\

Суть заключалась в том, что тебя инициировали в полуторагодовалом возрасте, но до поры до времени эфирную магию закрывали внутри тебя. То есть, ты не смог бы ею воспользоваться случайно, и тем самым выдать себя.

Но что-то пошло не так. Вероятно, Маттео не рассчитал силу твоих эфирных каналов, то ли ещё что-то случилось, но в результате… Мне тяжело об этом говорить, но я думаю, что сейчас ты уже сжился с мыслью, что практически не можешь использовать магию. Любую.

И это полностью моя вина. В ходе инициации что-то произошло и покорёжило твой источник, пробив в нескольких местах. Хорошо ещё, что удалось избежать эфирного заражения. Если бы ты знал, как я волнуюсь за тебя. Даже не знаю, как ты будешь жить…'

Я решил отложить это письмо. Основной посыл мне был ясен. Следом я достал заключение о смерти мамы, из которого выходило, что умерла-то она, рожая Карину, вот только организм её был ослаблен «хроническим стрессом», как было указано в бумаге.

Я прикрыл глаза. Она настолько переживала от того, что послужила причиной моего магического уродства, что просто не смогла жить с этой мыслью. Сама себя извела.

А вот следом шли ещё более интересные документы.

«Патент на бесперебойное обеспечение работоспособности ветрогенерирующей установки». И дополнение: «Зарегистрирован на Никиту Александровича Державина».

Я вскрыл конверт. Сверху лежала записка, написанная всё тем же аккуратным почерком."

"«Сынок, в качестве извинений за свою оплошность хочу тебе подарить патент на изобретение, сделанное в клане эфирников. Оно не очень востребованное в самом клане, но тебе, живущему в роду воздушников, скорее всего, пригодится. Получив эти документы после своего совершеннолетия, ты сможешь в полной мере распорядиться данным подарком».

Внутри находилась техническая документация и множество юридически заверенных бумаг. Со всем этим нужно было разбираться не здесь.

«Архос, скажи, что я должен чувствовать, понимая, что из-за меня умер человек? — спросил я. — Просто я сам не могу определиться».

«Во-первых, не из-за тебя, — ответил мой наставник. — А, во-вторых, это был её выбор, не твой. К тому же она попыталась полностью загладить вину перед сыном, а это многого стоит».

Я понял, что этот вопрос остался в моём мозгу открытым. И ещё, что я давным-давно не встречался со столь сильными эмоциями.

Собрав все бумаги в одну стопку, я распорядился открыть мне дверь.

— Ну что там? — спросил ожидавший меня в небольшом зале дед и тут же спохватился: — Нет, если совсем личное, то…

— Ничего, всё нормально, — ответил я. — Это действительно от мамы. Наследство.

* * *Вернувшись домой, я сразу обложился папками и конвертами, полученными мной в депозитарной ячейке. Больше всего информации относилось к патенту, зарегистрированному на моё имя.