\

Ощущение было столь непривычным, что я не сразу разобрался в его истоках.

«Гонцы на связь выходят, — сказал мне Архос, понимая, что я не понимаю, что должен делать. — Помочь?»

Но после его слов я уже полностью сориентировался.

«Нет, спасибо, я уже сам сообразил».

— Парни, — сказал я вслух, — доделайте, пожалуйста, без меня. Срочный вызов.

Они безмолвно кивнули и принялись заниматься соединением узлов.

А я вышел сначала в цех, а затем и на улицу, чтобы в одиночку посмотреть то, что передавали мне посланные с дедом пауки.

* * *Игорю Всеволодовичу Державину сразу не понравилось, что Орлов вызвал его на разговор. Он даже примерно предполагал, по поводу чего тот будет идти. Конечно, это из-за того, что Михаил Николаевич проголосовал против казни Никиты, якобы позабыв о давней вражде с родом Державиных.

Ясно, как полдень, что позабыл он не просто так, и теперь хотел получить за свой поступок что-то весомое. Оно и понятно, благодаря ему не пришлось Никите прорываться из зала суда с боем, а Игорю Всеволодовичу, скорее всего, сгинуть в противостоянии с императорскими абсолютами.

И Державин-старший уже мысленно смирился с тем, что придётся кое-чем поступиться. Скорее всего, речь пойдёт исключительно о материальных благах. А уж они настолько преходящи, что не стоит и расстраиваться по этому поводу.

Орлов назначил встречу всё в том же загородном клубе. Только не в шахматной комнате, а в сиреневой. В части намёков это означало, что он действительно на что-то претендует в качестве оплаты за какую-либо услугу.

Нет, конечно, можно было отказаться от всяческих уступок и игнорировать Михаила Николаевича, но Державин знал, что в таком случае это негативно скажется не только на его деловой репутации, но и на репутации всего рода. Это, как отрицательная кредитная история, что преследует тебя ещё долгое время после того, как погашен последний долг.

Орлов уже ожидал в комнате. Несмотря на то, что прибыл он раньше Державина, щёки его всё ещё были красны. Но, судя по всему, не от мороза. Крепкий алкоголь плескался в его бокале."

"«Нервничает, — отметил про себя Державин. — Значит, не полностью уверен, что всё пройдёт гладко. А почему? Вероятно, загнул с требованиями».

— Рад вас приветствовать, дорогой, — чуть ли не с объятиями ринулся Орлов к Державину. — Вы уж извините, что отвлекаю вас от дел, но вопрос у меня серьёзный.

— И вам здоровья, — сдержанно ответил Игорь Всеволодович. — Я готов выслушать вашу просьбу.

В переводе на человеческий язык этот обмен любезностями обозначал, что министр признаёт, что у него образовался некоторый долг перед императорским абсолютом, и готов обсуждать детали.

— Мне было прискорбно наблюдать, что ваш внук попал в столь щекотливую ситуацию, — начал Орлов.