\

И это ещё раз говорило о том, что он не полностью в себе уверен, так как снова намекал на обстоятельства образовавшегося долга. Державину, как человеку, искушённому в светских играх, но давно забросившему их, такое поведение было смешно.

— Я понимаю, — сказал Игорь Всеволодович, борясь с искушением и себе накапать чего-нибудь крепкого. Не будет он пить в присутствии Орлова. Никогда. — И благодарю вас за принятое вами решение. Но прошу перейти к делу, по которому вы меня вызвали.

— Да, конечно, — спохватился Михаил Николаевич и допил остатки из своего бокала. — Я бы хотел с вами поговорить о грядущем тендере… — и голос его стал то ли заискивающим, то ли просящим.

— О каком именно? — Державин поднял бровь, понимая, почему Орлов так неуверенно себя ведёт: позариться на государственный тендер, это ещё надо наглости набраться. — У нашего рода много различных имперских тендеров, и прямо сейчас мы претендуем на пять различных.

— О тендере, — Орлов немного замялся, — на аэротакси.

«Губа не дура, Михаил Николаевич, — подумал Державин. — Куда хватил, голубчик». Тендер на аэротакси обещал выгоду в миллионы золотом в ближайшие пять лет. Установку собственных тарифов, лизинговые льготы, государственные контракты и многое-многое другое. И главное, все понимали, что тендер этот после всех событий вряд ли может выиграть кто-то, кроме Державиных.

— Что ж, — проговорил Игорь Всеволодович, оглаживая седую бороду, — вы хотите процент, или иные условия?

Если можно было поторговаться, то почему бы и нет. Но Орлов сразу показал, что торговаться он не намерен. Ему нужно было всё и сразу.

— Я хочу, чтобы вы взяли самоотвод на грядущих слушаниях по нему, — быстро, словно куда-то торопясь проговорил он. — Вы поймите, у меня провалилось несколько крупных проектов, и теперь мне просто необходим этот тендер, чтобы не подвести род.

— Ну, если всё благополучие вашего рода зависит от одного-единственного тендера, то я не буду вставать у вас на пути, — медленно, с достоинством проговорил Державин, подчёркивая, тем самым, что даёт подачку со стола, а не отрывает от сердца выгоднейший контракт. Пускай у оппонента останется осадок от встречи. — Но учтите, что я там не единственный претендент.

— Настоящий, — через силу улыбаясь, проговорил Михаил Николаевич, — единственный.

— Что ж, по рукам, — сказал Игорь Всеволодович, собираясь подняться. — Это всё?

— К сожалению, вынужден просить ещё об одной уступке, — елейным голосом, чуть ли не пропел Орлов.

Державин снова откинулся на спинку кресла и слегка наклонил голову, всем своим видом показывая, что не хочет терять время попусту.

— Я слушаю, — ответил он, борясь с собой, чтобы не подпустить в голос злости.