\

И на эфирном экране набрал сообщение.

«Ваши радикалы вконец оборзели. Если вы мне не хотите помогать, я остановлю их сам. Если вы проигнорируете и это сообщение, буду считать, что наш договор расторгнут».

Прошло минуты три, прежде чем мне ответили."

"«Сегодня, девятнадцать ноль-ноль. Смотровая площадка Останкинской башни. Марио Сан-Донато».

«Ого, — подумал я, — кто-то новенький отозвался».

Принцессе я написал, что она может спать спокойно, никакой чумы нет. С подробностями позвоню позже, возможно, завтра.

В ответ она прислала мне сердечко, чем вызвала очередную улыбку.

Глава 11

Друзья, как и обещали, сегодня радуем вас бонусами! Приятного чтения!

* * *Я глянул на часы. Половина шестого. У меня ещё полтора часа, а лёту до Останкинской башни максимум минут двадцать.

Чёрт! Я мысленно хлопнул себя по лбу. У меня лежат дневники, которые я ещё даже не открывал, а мне через неделю их уже отдавать. Ладно, почитаю в машине, пока буду ждать назначенного времени.

Я дал распоряжение водителю лететь на вип-парковку башни, а сам достал дневники и углубился в чтение. Многое из того, что было написано в начале, повторяло слова Фёдора. Тут давались определения фамильяра и питомца, а затем шли различные сравнения и развенчание мифов, свойственных тому времени.

Всё это я безжалостно пролистывал, так как мне нужно было другое. Для себя я это обозначил как привязка фамильяра. Необходимо было наладить такую связь, которую никакие менталисты, эфирники и прочие маги не смогут перебить, что бы они ни делали.

Первый пассаж на эту тему я нашёл ближе к середине.

«Существует один нюанс, понимание которого укрывается по какой-то причине от многих владельцев фамильяров. Они пытаются подчинить себе разумное существо, привязав силой и долгом. Вот только почему-то мало кто задаёт себе вопрос: кто лучше будет помогать, сражаться за мага, защищать его: слуга или друг? Фамильяры не просто питомцы, что я подчёркиваю всю свою жизнь. Это совершенно разумные особи, наделённые магией и способные сами выстраивать свой жизненный путь. Поэтому нет ничего лучше, чем подружиться с фамильяром и даже ввести его в свой род».

Вот даже как! О чём-то таком я думал, но почему-то не настолько в лоб.

«Штопор, ты слышишь? — спросил я, а потом понял, что вопрос не имеет смысла, конечно, слышит. — Скажи, а ты хочешь, чтобы я тебя ввёл в свой род?»

«Я? — не веря своим ушам, переспросил фамильяр. — Я… конечно… Это же мечта! Быть в роду самого Примарха! Это же счастье! Я буду очень…»

«Стоп! — попросил я. — Подожди, пожалуйста, танцевать в моём сознании и кричать в голове. Разреши, я дочитаю до конца и решу, как нам с тобой быть. Идёт?»

«Да-да, конечно, — уже значительно тише, но ещё радостнее отозвался Штопор.