\

Я — отличный тому пример».

«Ты — исключение, — категорично заявил Марио. — Ты не представляешь, что мы делали. Мы всё перепробовали. Мы шли на такие эксперименты, что предки нас сожгли бы на главной площади Рима, не задумываясь. Мы пробовали инициировать детей с минимальным подозрением на магию эфира. Мы пытались вливать свежую кровь из других родов. Пытались развивать искусственно эфирную магию у полукровок и даже, стыдно сказать, ограничивали связи молодёжи нашими пятью родами. Всё тщетно, — магия эфира постепенно уходит из нашего мира».

«Но ведь я…»

«Ты — исключение, — прервал меня Марио, даже не дослушав. — И мы перед тобой очень виноваты. Когда Джулия, твоя мать, обратилась к нам, мы увидели в тебе эфирный потенциал. Он взывал к нам и к нашим корням. Словно сам Антонио из прошлого указал нам на тебя… Мы очень перед тобой виноваты, — повторил он. — И всё потому, что у тебя наравне с потенциалом мага эфира был потенциал мага воздуха на уровне абсолюта…»

«Что? — я не поверил своим ушам. — Я мог быть абсолютом воздушной стихии, но почему?.. — по упёршемуся в пол взгляду Марио я всё понял без слов. — Это вы, да?»

«Да, — ответил он тихо, и услышал я его лишь потому, что он говорил мне прямо в голову. — Мы хотели, чтобы ты развивал только потенциал эфирного мага. И чтобы стезя воздушника тебя не смущала, мы приняли решение разрушить твой источник. Вот только в процессе что-то пошло не так. Как только мы уничтожили твоё вместилище воздушной магии, потенциал эфирника в тебе тоже упал практически до нуля. Получается, что они каким-то образом были связаны между собой, а мы этого вовремя не заметили и думали, что лишили тебя магического будущего».

«Думали?! — вскипел я. — Чем вы там думали? Чем вы лучше радикалов, проводя опыты над детьми? Вы вообще знаете, на какое детство меня обрекли?! Со мной же никто из аристократов даже знаться не хотел! — но я быстро остыл, всё-таки это было не моё детство, а другого человека. Но высказать надо было. — Хорошо, хоть магия эфира восстановилась».

«К счастью, да, — всё так же тихо ответил Марио. — И это означает, что мы были правы в своём решении, несмотря на то, что оно было крайне спорным и принесло тебе столько горя».

«Правы? — едко поинтересовался я. — В том, что изуродовали мне жизнь?»

«Не только тебе, — проговорил мой собеседник, глядя в темень за окном башни. — Твоя мать была беременна Кариной во время нашего эксперимента. Она не смогла смириться с результатами и заболела. От горя. От него же она и умерла при родах. Так что жизнь мы сломали и твоей сестре, и отцу, и брату. Да и Белле тоже, не без этого».

«Оно того стоило? — холодно спросил я, эмоционально отстраняясь от этого человека.