\

Складывалось впечатление, что сознание просто в одно мгновение покинуло парня, и всё. Но так не бывает, не так ли?

Кондратий переводил взгляд с одного дисплея на другой, затем на третий и дальше. Везде горели какие-то цифры, линии, иероглифы, в которых Державин-старший ничего не понимал.

— Ну что? — спросил он у врача, когда сил терпеть больше не осталось.

— Всё то же самое, — ответил Кондратий. — Абсолютно все показатели в норме. Я не знаю, что могло такого случиться, чтобы он оказался в таком состоянии.

Державин набрал номер Кремлёвского лазарета, куда сегодня ездил Никита. Яснее, конечно, не станет, но всё-таки.

— Я вас слушаю, — усталым голосом откликнулся дежурный врач.

— Здравствуйте, — Игорь Всеволодович пытался говорить размеренно, но всё равно понимал, что немного частит, что ему было совершенно несвойственно. — Сегодня к вам приезжал посетитель Никита Александрович Державин к больному Скуратову Сергею Юрьевичу.

Министр был готов, что его сейчас перенаправят к другому врачу или заставят ждать утра, но нет, тут повезло.

— Да, помню, — ответил врач. — Скуратов был моим пациентом. Державин приехал как раз в тот момент, когда… когда Сергей умирал.

— Там что-то произошло? — спросил Игорь Всеволодович, услышав, как дрогнул голос врача.

— Вы не представляете, — ответил тот, выдавая весь ужас, до сих пор находящийся в нём. — Это было ужасно!

Положив трубку, Державин приказал:

— Раздеть и полностью осмотреть всего. Досконально!

Но осмотреть не успели.

Только Никиту Александровича полностью раздели и положили обратно на кровать, как он открыл глаза, в которых горел совершенно ясный разум.

Затем он оглядел своё обнажённое тело и перевёл взгляд на деда.

— Вы это чего? — спросил он, недоумевая от увиденного. — На органы меня разобрать решили? Или ещё чего хуже?

* * *— Чего уж может быть хуже, — проговорил дед, когда мы поднялись к нему на этаж. — Я думал, что потерял тебя.

— Не дождётесь, — ответил я, хмуро улыбаясь. — Я же не второй носок.

Дед шутку не оценил. Он явно перенервничал за последние минуты, и мне нужно было ему объяснить, что со мной было и где я пропадал. Вот только будет ли от этого лучше деду или наоборот?

— Что с тобой было-то? Перепугал до чёртиков, — ворчал дед, но я видел, что у него буквально от сердца отлегло. — Только не смей опять отмалчиваться."

"Я знал, что у деда есть средства защиты от прослушки, но сейчас пожалел, что у меня пока нет чего-то типа купола отрицания Марио, когда даже по губам нельзя прочесть, о чём говорят двое. Отмалчиваться я всё же не собирался. Как обычно: правда, одна только правда и ничего, кроме правды, но не вся и не до конца.

— Скажем так, налаживал канал связи с Магнусом, — ответил я. — Ему понадобилась срочная консультация, вот он меня и выдернул из тела.