\

— А водителя нельзя было предупредить? — поинтересовался дед. — Ну или хотя бы записку какую-нибудь оставить? А то действительно — словно в кому впал, а отчего, почему — не ясно.

— И как ты себе это представляешь? — поинтересовался я, прохаживаясь по дедову кабинету. — Ром, я сейчас буду некоторое время выглядеть, как овощ, но ты не волнуйся, так и надо? — я развёл руками, как бы подчёркивая глупость подобной ситуации. — И нет, не успел бы я. Меня самого не предупредили, так что ни записки, ни привета.

— Ты же к Скуратову до этого ездил, — Державин-старший, наконец, созрел до того, чтобы совершить набег на бар.

На этот раз я решил поддержать его. Мне самому надо было кое-что уложить в голове. Пространственные скачки сознания — это не та вещь, к которой можно подготовиться.

Я ходил по мягкому ковру кабинета, смакуя пряную жидкость. Мне нравилось, как дед привносил что-то своё в любое место, где бы ни находился. Будь то его собственный небоскрёб, этаж в нашем, самолёт или автомобиль. Везде была специфическая атмосфера, подчёркивавшая его присутствие.

— Было дело, — вздохнул я, невольно вспомнив тот ужас, что довелось увидеть.

Больше всего меня, конечно, поразили глаза, полные боли и понимания, что происходит. Я даже знать не хочу, какую боль испытывал Сергей.

— Туда-то тебя чего понесло? Ходят слухи, что это та самая магическая чума, которая уже свирепствует в Европе. А вдруг заразишься, что тогда? Понимаю, что ты должен всегда быть на самом острие событий, но пускай эта зараза обойдётся без тебя!

Дед выговаривал мне, но я видел, что на самом деле он распекает кого-то другого. Возможно, даже самого себя. Кстати, очень даже может быть, что он увидел во мне себя прежнего. Таким вот образом решил вернуться в прошлое. Но я не он.

— Нет никакой магической чумы, дед, — медленно, смакуя каждое слово, произнёс я.

— Да отку… — он уже хотел что-то мне возразить на предполагаемую отговорку, но тут осознал то, что я сказал. — Как это?

По его лицу я видел, что в который раз смог произвести на него впечатление. И подумал, что это становится у меня привычкой. Словно Державин-старший — подопытный, а я на нём отрабатываю ошарашивающие заклинания.

— Вот так, — я выставил руки ладонями вперёд. — Самое банальное эфирное отравление.

— Эфирное отра… Что?! — дед никак не мог принять, что мне уже не только известно о том, о чём только-только начали шушукаться в кулуарах, но также я знаю истинную причину происходящего. — То есть вот эта вот вся беготня — всё это пустое? Неопасное?

— Ну как неопасное, — ответил я, вспоминая чернеющую плоть, опадающую на простыню пеплом. — Люди умирают по-настоящему. И достаточно мучительной смертью. А вот истоки этих смертей действительно не в инфекции, а во вполне осознанной человеческой деятельности.