\

— Какое бы решение вы сейчас не приняли, найдутся те, кто вас не простит. Так что, кроме того, что я вам уже сказал, выслушайте мнения собравшихся и принимайте своё решение.

Несмотря на то, что у Петра Алексеевича были новые данные по стычке на границе, которая ещё пару дней назад была просто немыслима, первым слово дали Орлову. Возможно, потому что от него точно знали, чего ожидать."

"— Полагаю, — поднявшись на трибуну, заявил Михаил Николаевич громким, почти писклявым голосом, — что всё это одна огромная ошибка. Ну не будет просвещённая Европа, приложившая огромный труд, чтобы и Россию вытащить из темноты азиатского варварства, просто так нападать на нас и чинить неприятности. Возможно, произошло недопонимание, которое надо обязательно уладить. Нужно говорить, не отвечать на провокации, а доказывать свою правоту. Другое дело, если окажется, что действительно кто-то из наших деятелей причастен к заболеваниям монарших особ, вот тогда нужно будет извиниться и, конечно же, выплатить полагающиеся репарации…

Конец его речи утонул в свисте. Не будь Державин при императоре, он и сам бы дал понять, что не одобряет подобные речи.

— Вот видите, — сказал монарх. — И что, вы думаете, он такой один? Ничуть не бывало. Это распространённое мнение при моём дворе. Просто Орлов его высказал, а остальные смотрят, вокруг кого сплотиться.

Следующим говорил Романов. Несмотря на то, что желваки его играли всё так же интенсивно, речь он держал гораздо спокойнее. Плюс к этому он периодически показывал на экран за своей спиной, на котором выводились различные данные или визуализировалось то, о чём он рассказывал.

— Итак, — хмуро говорил министр обороны, — пока мы с вами тут теряем время, как тыловые крысы, наши люди уже, — он сделал ударение на слове «уже», — теряют свои жизни. Так на границе Варшавской губернии и Австро-Венгерской империи произошла попытка пересечения государственной границы пятью, — он снова надавил на последнее слово, — подчёркиваю, пятью магами. Вот, пожалуйста, можете полюбоваться, как всё происходило.

Пётр Алексеевич включил на экран запись с пограничной заставы. Съёмка велась с нескольких камер, и картинка то и дело изменялась. Впрочем, основные события были понятны и без этого.

— Извините, — сказал министр обороны, — видео сырое, несмонтированное, поэтому будет скакать. И прикройте глаза на седьмой минуте.

Но к тому моменту все уже забыли о предупреждении Романова, и только он сам прикрыл глаза, когда экран залила яркая вспышка. Даже император зажмурился от неожиданности.

— Что это? — спросил он, пытаясь проморгаться.

— Магия огня, — пожал плечами Романов. — Но такой силы, что даже сложно предположить, какой маг это делал.