\

— Что ж, подведём итог.

Я понял, что сейчас будет что-то такое, чего давно уже не было. Предчувствие войны превратиться в самое, что ни на есть видение. И начнётся это тут."

"— Очистите, пожалуйста, центр зала, — распорядился император, а сам занял место за трибуной. — Итак, — громким, хорошо поставленным голосом начал он. — По законам военного времени, шпиона и перебежчика Антона Сергеевича Левченко я приговариваю к смертной казни. А за то, — голос монарха изменился и звучал, словно с потолка зала, охватывая каждого человека, наваливаясь на него сверху, придавливая своим весом к полу, — что посмел покуситься и чуть было не убил моих дочерей, приговор приведу в исполнение немедленно и собственноручно.

Тем временем разведчик остался в центре зала один. Вокруг него образовался вакуум метров по пять с каждой стороны.

Ярослав Иванович вышел из-за трибуны, поднял правую руку с раскрытой и обращённой вверх ладонью, на которой зажёгся оранжевый цветок пламени. Не такой красивый, как у его дочерей, но зато внушающий опасения.

Я оценил обстановку и понял, что в зале-то этом давным-давно всё готово для подобных экзекуций. Пол — монолит, покрытый красивой плиткой с изображением паркета, потолок — со сменными панелями.

— Так будет с каждым, кто посягнёт на честь и свободу России! — громогласно проговорил император, словно былинный богатырь. — Да возгорится пламя!

И, вобрав в грудь воздух, он сдул огонёк на стоящего по центру зала разведчика. Пламя охватило фигуру сразу и полностью. Но дальше никуда не распространялось.

Антон Сергеевич открыл было рот, чтобы закричать, но император сжал ладонь, и температура горения увеличилась в несколько раз. Ни звука не проронила сгоревшая глотка предателя. Только тело в последних судорогах упало на колени, а когда распласталось по полу, то это уже был только одна чёрная жирная сажа.

— Так будет с каждым, — мрачно обронил монарх.

* * *Кому-то стало плохо от вида смерти, и он попытался выйти из зала, в котором уже много часов проходило тайное совещание. И не смог.

— Двери закрыты! — раздалось от стены то ли испуганным, то ли умоляющим голосом. — Почему-то двери закрыты! Откройте двери!

— Тихо! — приказал император.

После проведённой казни он стал будто бы выше и шире в плечах. Весь распрямился, представляя угрозу для каждого, кто захотел бы с ним сейчас поспорить.

— И будут закрыты, — проговорил он медленно, но так, чтобы услышал каждый и чтобы до каждого дошло, — до тех пор, пока мы с вами не примем необходимые законы!

— Пить же хочется, — сказал кто-то. — Откройте дверь.

— Я сейчас попрошу магов воды, — прогромыхал император, — вас так напоят, что в старости стакан воды не захочется. Понятно?

Кажется, на этот раз уже дошло до каждого.